Queen Spoiler
Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
Название: Я тебя научу
Фендом: Loveless
Автор: Serpensortia
Бета: Эль Цета
Рейтинг: NC-17
Жанр: романс
Пейринг: Соби/Рицка
Содержание: дорога к доверию.
Отказ от прав: не мое и не претендую.

Глава 9.

- Ладно, с Яёи я сам поговорю, - я с досадой вздыхаю и пропускаю Юйко вперед, выходя из школы. - Жалко, что он простыл, но, может, ему все-таки разрешат? Если на такси туда и обратно? Вчера же день рожденья императора был, можно было подлечиться! Да и завтра воскресенье…
- Не знаю, Рицка-кун, - Юйко надвигает на голову капюшон. На улице снежно и очень ветрено. - По-моему, лучше все обсудить с его мамой и папой.
- Да я уже понял, - я нехотя надеваю шапку - сегодня ты без нее отказался выпустить меня из дому.
Ну не то чтобы отказался, просто замолчал, когда я сказал, что не хочу. Терпеть не могу, когда ты начинаешь демонстрировать, что не имеешь права мне указывать. Я сердито взял и надел ее:
- Устраивает тебя?
Ты улыбнулся:
- Спасибо, Рицка.
Я выскочил за дверь, пока ты не добавил в своем духе, что я «не должен, если не хочу». Может, и не должен - зато ты обрадовался.

- Ой, Рицка-кун, - Юйко останавливается посреди двора, - тебя ждут.
Голос у нее необычный. Точно, ждут - вот только как сейчас быть? Они же теперь знакомы между собой. Надо было попросить не приходить к школе, а назначить встречу где-нибудь.
- Юйко, - говорю я с заминкой, - ты обидишься, если я попрошу не ходить с нами? Мне нужно поговорить, и…
Она вешает нос и, кажется, вот-вот заплачет, голос дрожит:
- А почему мне нельзя? Я никому-никому не скажу ни словечка, Рицка-кун…
Я беспомощно морщу лоб. Как с ней разговаривать? И ссориться вовсе не хочется, особенно после того, как мы десять минут назад согласовывали, во сколько завтра собирать гостей.
- Рицка, - Нацуо делает шаг нам навстречу, - Юйко-тян, привет. Как дела?
- Хорошо, - Юйко поднимает грустные глаза и старательно улыбается. - Давно не виделись, Нацуо-сан. Вы пришли за Рицкой?
- Можем и тебя взять, - пожимает Зеро плечами, - Рицка не будет против.
Я возмущенно открываю рот, чтобы ответить на это самоуправство, но вмешивается Йоджи. Он еще не двинулся с места:
- Рицка, привет. Иди сюда, - он кивает, с зеленых волос падают снежинки, и приветственно подмигивает:
- Не боись, Нацуо присмотрит за Юйко-тян. Она не вспомнит потом ничего, кроме того, что нас видела. Идет?
- А как вы услышали?..
- Что ты ее домой отправляешь? У нас хороший слух, - Йоджи хмыкает. - Идем куда-нибудь, что ли?
Нельзя показывать, что я беспокоюсь о Юйко. Они сказали, что мы их друзья.
- Пошли в какое-нибудь кафе, - говорю я наконец. - Вам, может, и нормально, а мы замерзнем.
- После номера со снегом, который отколол Соби, мы тоже холод не жалуем, - оборачивается Нацуо, теребя плюшевого зайца, и снова обращается к Юйко: - Спасибо, очень классный!
Она что - нарочно этого зайца месяц в сумке таскала? Ничего себе. Но меня волнует другое:
- Номер со снегом? - не хочу показывать неосведомленность, но другого не остается. Йоджи прищуривается:
- Он нас тогда, в первый раз, чуть на тот свет не отправил. Заморозил, а мы и не поняли, что происходит. Соби крут даже в одиночку, Рицка. Хорошо, что тебя там не было - а то бы нам хуже пришлось.
Мы идем в направлении кафе, которое выбрала Юйко: Нацуо и она впереди, мы с Йоджи следом.
- Нечего было к нему лезть, - угрюмо отвечаю я, поправляя сползающую шапку. - Ничего бы и не случилось.
- Нам делать было нечего, - объясняет Зеро почти весело, - тем более он нам помешал.
Знаю я, чему он помешал! Мне хочется рявкнуть на Йоджи, но я сдерживаюсь. Они такие как есть… и мне нужен совет.
- Ладно, Рицка, - говорит Йоджи, ловя на ладонь снежинки, - не будем о грустном. У тебя к нам дело?
- Да, - я смотрю себе под ноги. - То есть… я не знаю. Может, и нет.
- Ладно, сейчас расскажешь, - он толкает плечом дверь, и мы входим в кафе, отыскивая взглядом Юйко и Нацуо.
- Рицка-кун! - раздается из дальнего угла, и Йоджи тут же указывает рукой:
- Вон, видишь? Угловой столик.
- Ага.
Мы усаживаемся, и Йоджи говорит скучным голосом:
- Нацуо…
- Да? - на губах у Бойца Зеро прежняя улыбка, но глаза серьезнеют.
- Устроишь сам понимаешь кому воспоминания о вкусной еде и классной компании, - командует Йоджи хрипловатым шепотом, пока Юйко расстегивает куртку и стаскивает с головы вязаную шапку. - Вник? Ты ее сюда притащил! Рицке надо поговорить, а одни уши лишние.
- Не проблема, - Нацуо смешно морщит нос, - общайтесь, о чем хотите, если надо, обращайтесь! - и разворачивается к Юйко. Я уже вздыхаю с облегчением, но Йоджи еще не все сказал:
- Нацу-уо…
Тот с явным недовольством поджимает губы:
- Я тебя слушаю, Йо-оджи. Чего еще?
Странно, раньше я не замечал этих интонаций в их веселом трепе. Нацуо слушает на самом деле. И его Жертва об этом знает.
- Ты меня понял, - ухмыляется Йоджи приунывшему рыжему, показывая глазами на Юйко.
- Понял, не дурак. Юйко-тян, хочешь попробовать маленьких осьминогов?
Они углубляются в изучение меню, а Йоджи обращается ко мне:
- Что будем есть?
- Я не хочу, - отказываюсь я.
- Чтобы Соби потом сказал, что мы уморили тебя голодом? Не. Давай заказывай.
- Только учти, что я сам плачу! - предупреждаю я. Зеро передергивает плечами:
- Запросто. Кстати, как ты узнал мой номер?
- У Соби спросил, у него же есть.
«- Слушай, - я дожевал ролл и поглядел на тебя, - а если я позову на день рождения Нацуо и Йоджи?
Ты отвлекся от какого-то учебника:
- Мне казалось, что они тебе несимпатичны, Рицка.
- Они очень помогли, - я отвел глаза, - и… мне кажется, они не плохие. Но если ты возражаешь…
Ты подошел, присел рядом, коснулся моей руки:
- Я не против, зови кого хочешь. Меня делает счастливым уже то, что твой день рождения будет отмечаться здесь. Их номера у меня в мобильнике, можешь посмотреть.
После этого я покраснел, а ты вернулся к чтению».
- А, точно… Это, видно, с того вечера остался, мы же менялись, - припоминает Йоджи. - Я малость удивился, когда ты позвонил.
- Вернее, офонарел, - вклинивается Нацуо, - полчаса потом в телефоне следящие устройства искал!
Я фыркаю, раз, другой, потом начинаю смеяться. Зеро смотрят на меня с откровенным любопытством. Йоджи задумчиво трет ладонью подбородок:
- А ты умеешь смеяться, Рицка? Ни за что бы не подумал. Так ведь можно решить, что и Соби смеяться может.
- Он и может! - стараясь не напрягаться, подтверждаю я.
Как о тебе говорить, если одно упоминание твоего имени выбивает меня из колеи!
- Чудеса, - насмешливо переглядываются Нули, - что же дальше-то будет!
- Ну, это нас не касается, - подводит итог Йоджи. - Сакэ не предлагаю, чай сейчас принесут, давай к делу.
Я недоверчиво смотрю на увлеченных диалогом не пойми о чем - обо всем сразу, о поп-звездах, мягких игрушках и школьных нелепостях - Нацуо и Юйко. Йоджи подпирает кулаком щеку:
- Не волнуйся. Твоя подружка ничего не поймет. У Нацуо талант по запудриванию мозгов.
- Вы ей что - память сотрете?!
Я его сейчас без всяких поединков поколочу.
- Да ну тебя, - это снова Нацуо. - Нелю… гм… Рицка, я похож на идиота? Конечно, ничего такого не будет! Просто кое-чего Юйко-тян не припомнит, вот и все!
- Чего я не припомню? - вмешивается Юйко.
- Не обращай внимания, - Нацуо отворачивается от нас, и их разговор снова уходит в какие-то дебри.
А я еще удивлялся, что она не задавала никаких вопросов после первой встречи с ними…
- Страховка на случай, - комментирует Йоджи. - Мы как, до ночи сидеть будем?
Я киваю, показывая, что понял, и говорю, глядя ему прямо в глаза - они необычного бледно-аметистового цвета:
- Йоджи, мне надо узнать. А вы уже однажды помогли мне.
- Да ладно, - Йоджи пожимает плечами. - Если ты о том, как мы про Бойцов и Жертв рассказывали… Мы не поверили, что вообще ни о чем не знаешь. Так бы, может, я повежливее был.
- Нет, - я поднимаю ладони, - понимаешь, это хорошо, что вы рассказали. Я, в общем, хотел… попросить еще.
- Чего - еще? - он прикусывает ноготь, - мы вроде ничего не утаивали. Счас - погоди.
Перед нами появляется девушка с уставленным заказами подносом. Когда она уходит, Йоджи придвигает ко мне чашку с чаем и чизкейк:
- Твое. Так о чем попросить?
Я смотрю на еду и не могу проглотить ни кусочка.
- Когда Соби… и вы… встретились… Вам тоже было велено найти и забрать меня?
Йоджи коротко присвистывает:
- С чего ты взял?
- А что вы забыли в моем районе? - отвечаю я вопросом на вопрос.
- Хотели на тебя посмотреть, - встревает Нацуо, с аппетитом поглощающий лимонное мороженое. - После всех этих разговоров в школе!
- Значит… вас не Нагиса-сэнсей подослала? - я пытаюсь понять, не врет ли он.
- Не-а, - Йоджи отщипывает палочками пудинг, - мы и с Соби поцапались, потому что заняться было нечем. Думали, может, он тебя позовет. А он отказался, тебя подставлять не хотел. Забавно было - чуть живой, а гордый.
У меня нет слов. Конечно, я не думал, что говорить будет легко, но мне уже второй раз хочется не знаю что с ним сделать!
- Не закипай, Рицка, - смеется Нацуо, - что было то прошло, сам сказал! Если бы не этот случай, мы бы не познакомились!
Я скриплю зубами, так, что Йоджи, наверное, слышит, и говорю ровно, хотя голос сипнет:
- Тогда вы, наверное, не знаете, почему Семь Лун так ко мне привязались, да?
- Понятия не имеем, - Йоджи опускает кошачьи уши. - Честно. Мы не очень слушали. Однажды Ритцу-сэнсей что-то сказал Нагисе про то, что ты - новая Жертва Соби, и что такого раньше не было, чтобы Боец сам выбирал, кому служить…
Он бросает быстрый взгляд на Нацуо - тот смотрит в свою тарелку.
- Ну, про Соби мы, естественно, знали. И про Сэймэя тоже. Вот и захотелось взглянуть на младшего Аояги, - он хмыкает, - какой ты.
- А ты оказался занятным, - Нацуо щурит единственный глаз, явно дразня меня. - В шестом классе, а повадки взрослые. Мы слегонца опешили, думали, ты гонишь, что ни о чем не в курсе.
- Ты ешь давай и Юйко развлекай, - останавливает его Йоджи. - Рицка, мы действительно не знаем, зачем ты там нужен, - голос у Зеро монотонный, но хвост раздраженно дергается.
- Они так и не отстали, - говорю я шепотом, - после вас и тех вторых Нулей к нам еще два раза приходили.
- Нормально, - цокает языком Йоджи. - Я заметил, что ты быстро схватываешь, но… Значит, научился приказывать Соби?
- Это здесь ни при чем, - я отвожу взгляд в сторону. - Просто кое-что понял.
- Ну и как? Справился?
- Я ж перед тобой сижу, - пожимаю я плечами. - Те, которые назвались Неверящими, сказали даже, что у меня в Семи Лунах собственный Боец есть. Думали, я куплюсь и пойду с ними.
- А может, они не врали, - Йоджи поднимает брови, - вполне может быть. Проверить не хочешь?
Я сердито смотрю на него:
- У меня есть Боец! И мне все равно, даже если у него другое Имя!
- Ну, Соби-то, может, и не отказался бы Имя поменять, - Нацуо взбивает зеленый чай в чашке Юйко. Я впиваюсь в него глазами. - Это ему дорого досталось. Мы, правда, только понаслышке знаем, но все равно… - он передергивается, и Йоджи вдруг перегибается через стол и дергает его за прядь волос:
- Чего ты психуешь?
- Да не психую, - Нацуо протягивает Юйко пенящийся чай, - просто противно. Мы боли не чувствуем, и то…
- Нацу-уо, - снова тянет Йоджи, - не знал, что ты такой впечатлительный. Успокойся.
- Ладно, - Боец Зеро дергает щекой. - Только я думаю, что Рицка эту историю не знает - вон как моргает, погляди. Расскажешь?
- Да ну тебя, не знает, - отмахивается Йоджи, - один раз посмотреть Соби на горло, и гадать не о чем!
- О чем вы?!
Сколько можно говорить, словно меня тут нет!
- Ты Соби без бинтов видел? - в лоб осведомляется Йоджи.
Я киваю, не в силах озвучить вопрос.
- Знаешь, как у него Имя появилось? - Зеро внимательно смотрит на мою реакцию, потом откидывается назад: - Черт, не может быть! Ты что - сам не догадался?!
- О чем? - я сейчас закричу. Стискиваю кулаки, чтобы остаться спокойным. Я догадываюсь… но не уверен, что хочу знать. Не надо…
- Оно не проступило, и Сэймэй вырезал его на Соби. Ножиком. Прямо на их выпускном вечере.
Каждая фраза Нацуо припечатывает, как удар.
Я облокачиваюсь на стол, запускаю руки в волосы. Не показывать, что чувствую. Только не показывать.
- Он не только вырезал, - добавляет Йоджи почти сочувственно, - еще какую-то чертовщину добавил, чтобы Имя активировать при поединках. Активация же позволяет чувствовать себя единым целым. Говорят, Ритцу-сэнсей Сэймэя прибить хотел, потому что Соби в первый раз, когда они дрались после случившегося, чуть кровью не истек. У него из-за этой составляющей шрамы до конца не рубцуются, слишком тонкие, чтобы зарасти. И кровоточат регулярно, поэтому он их закрывает. Нам Нагиса-сэнсей рассказывала, ей было интересно, как Сэймэй добился такого потрясного результата. Наверное, на нас опробовать хотела.
- Она же генный конструктор, - Нацуо хмыкает. - Конечно, ей было интересно! А помнишь, мы подслушали, как она Ритцу спросила, и он на нее накричал? Мы еще боялись ей потом на глаза попадаться. Эй, Рицка! Ты чего?
- Ничего, - я заставляю себя выпрямиться. - Я не знал.
- Только уж не сообщай Соби, что мы рассказали, - просит Нацуо, - мне еще пожить охота. А то прихлопнет невзначай.
- При его гордости - запросто попробует, - Йоджи потягивается, - но кто сказал, что у него получится без Рицки. А Рицка наш друг, он не позволит, а?
Я механически киваю.
Одна Юйко до сих пор в хорошем настроении, только она поразительно молчалива. Впрочем, может, я ее просто не слышу - слова Нулей повторяются и повторяются в ушах. Я должен был догадаться, что Сэймэй имел в виду. Вот зачем он сохранил те записи…
- Постойте, - осеняет меня внезапно, - но если Имя не проступило… Какие тут могут быть причины?
- Да кто его знает, - Йоджи берет стакан с апельсиновым соком, медленно отпивает. Как он может пить холодное, когда на улице температура ниже нуля? Ах да…
- Может, они не были настоящей парой? - подает голос Нацуо, как раз рассказывающий Юйко о последних веяниях в джей-роке. Неужели она не слышит, когда он отвлекается?
- Ну да, - возражает Йоджи, - были лучшими, были примером, и не были парой? Бессмыслица. К тому же Имя-то у Соби работало потом, помнишь? Ритцу-сэнсей еще обсуждал с кем-то, как такое может быть…
- Откуда ты знаешь? - я тру рукой лоб, голова уже квадратная от количества информации.
- Подслушал, опять же, - ухмыляется Йоджи. - Подслушивать, знаешь ли, бывает очень полезно!
- Не учи ребенка плохому, - с умным видом поднимает палец Нацуо.
- Где ты нашел ребенка? - Йоджи прикладывает ко лбу ладонь козырьком и оглядывает зал, не задерживаясь на мне. - Покажи, не вижу!
- Хватит, - прошу я, и они как по команде умолкают, с сожалением глядя на меня. - Прекратите говорить о Соби. Ничего не хочу о нем слышать от вас!
- Ух ты, - в тоне Нацуо появляется новая нотка. - Похоже, детей точно не наблюдается! Так могла бы сказать его настоящая Жертва.
- Да поймите вы, - у меня нет сил спорить, но я не могу оставить тему открытой. - Мне без-раз-лично, какие у нас Имена. Разве мы не можем быть вместе без них?!
- Учитывая, как ты плюешь на законы… чем черт не шутит, - Йоджи переглядывается со своим Бойцом. - Ты вообще очень необычный, Рицка, - добавляет он серьезно. - Только не злись, это не чтобы тебя обидеть. Просто реально - вы странная пара. Почему он тебя выбрал и слушается? Это же не про Соби разговор, а про тебя - не скажешь?
- Потому что… - я собираюсь с мыслями, а потом выдаю на одном дыхании: - Йоджи, разве ты всегда приказываешь? Или Нацуо сам понимает, что надо делать?
Они смотрят сперва друг на друга, потом на меня:
- А при чем тут мы?
- Ответь, - нетерпеливо трясу я головой.
- Чаще всего я знаю, чего Йоджи хочет, конечно, - говорит Нацуо, постукивая пальцами по щеке. - Но я… не слишком послушный Боец, бывает, что и не подчиняюсь…
- Нормальный ты, - прерывает Йоджи, - мне другого не надо.
- Ну вот… - я сцепляю пальцы, - значит, дело не только в приказах!
- Погоди, - Йоджи хмурится, - неужто ты заставил Соби тебе поверить?
- Вовсе я его не заставлял! - вскидываюсь я, но он качает головой, будто не слыша:
- Ха. Я, кажется, знаю, зачем ты нашей школе так нужен.
- Я тоже, - кивает Нацуо, ошарашенно рассматривая меня.
- Вы можете объяснить нормальным языком?! - все, мое терпение иссякло.
- Не-а, - Йоджи растерянно усмехается. - Ты уникум почище нас! Добиться доверия у Агацумы Соби… И это при том, кто ты…
- А что?!
- Рицка, ну не ори, а? - просит Нацуо. - На нас уже люди смотрят! Сам же говоришь, не хочешь, чтобы мы Соби обсуждали! Да и… если не знаешь, что Сэймэй с ним делал, лучше не надо. Соби только гордость спасала, чтобы на него не таращились и не сочувствовали. Всем известно, что он жалости не терпит.
- Но разве… разве Сэймэй не любил его? - я закусываю губу и просительно смотрю им в лица. Нули отводят глаза.
- Может, и любил по-своему, - наконец роняет Йоджи. - Хотя по мне от такой любви вреда больше, чем пользы. Возлюбленный до себя даже дотронуться не позволял никому. Зато сам, говорят, отрывался по полной. И Соби после этого подпустил к себе его брата? Ни в жизнь не поверил бы.
- Я бы не смог, наверное, - признает Нацуо. - Разве что Ритцу-сэнсея… Это же его личный учитель.
Обойдется. Я закрываю глаза. Сэнсей уж точно обойдется без тебя.
Черт. Я узнал не только все, что хотел, а гораздо больше, и очень остро ощущаю, что лучше было остаться в неведении. Если даже Нули не хотят говорить о вас с Сэймэем…
- Рицка-кун, мне пора домой, - раздается голос Юйко, которая, похоже, продремала последние несколько минут, когда Нацуо активно включился в беседу. - Я пойду?
- Мы тебя проводим, - я встаю и нашариваю в заднем кармане джинсов деньги, чтобы расплатиться. Очень удачный повод закруглить встречу.
- Йоджи, Нацуо… У меня завтра день рождения, - вспоминаю я, когда мы прощаемся с Юйко и отправляемся к автобусной остановке. - Если хотите… завтра в три.
- Приглашаешь? - они вдруг начинают улыбаться, словно я сказал что-то важное или приятное.
- Ну да, - я вздыхаю. - Только…
- Не маленькие, понимаем, - останавливает меня Нацуо. - Не в наших интересах этот разговор светить. Куда приходить?
- К Соби. Я теперь там живу.
Они обмениваются еще одним взглядом, в котором читается: «Однако». И дружно кивают:
- Спасибо. Мы придем. В три, говоришь?
Я киваю и прощаюсь, потому что из-за угла появляется автобус. Но когда готовлюсь войти внутрь, сзади раздается звук шагов, и Йоджи ловит меня за ремень сумки:
- Рицка!
Торопливо оглядываюсь:
- Что?
- Я думаю, у тебя получится с Соби. У кого еще, если не у тебя? До завтра! - и он убегает, догоняя ушедшего вперед Нацуо.
Я поднимаюсь в автобус, смотрю через стекло им в спины. Зеро не чувствуют перемен температуры, у них понижен порог тактильной чувствительности, они не знают жалости…Но сейчас от последней реплики Йоджи кажется, что в воздухе потеплело.
Вынимаю из внутреннего кармана телефон, нажимаю на единицу и, дождавшись, чтобы ты снял трубку, говорю:
- Я еду домой. Скоро буду.
- Хорошо. Когда?
- Минут через пятнадцать. Не встречай, просто звоню сообщить.
- Я соскучился по тебе.
Я нажимаю отбой и складываю мобильник. «Я тоже, Соби».
*
Я просыпаюсь от непривычного чувства уюта. Конечно, у тебя под боком вообще надежно, но сегодняшнее ощущение… И ты не встал, пока я сплю, и никуда не ушел. Я поднимаю ресницы. Понятно, почему: во сне я как-то сумел просунуть руку тебе под голову и обнять. Наверное, ты опасался разбудить меня, если начнешь высвобождаться.
Ты вроде бы спишь, дыхание ровное. А лица я не вижу - ты касаешься лбом моего подбородка, кто тебя знает, закрыты или открыты глаза. Но поза спокойная. Я всего второй раз просыпаюсь первым, и сейчас мне хочется, чтобы это бывало чаще. Осторожно поднимаю руку, провожу по твоим волосам. Ты совсем не такой, как когда бодрствуешь. Я медлю, а потом зарываюсь носом в светлые пряди. Сейчас тебя это не пугает. И меня… почти…
Ты глубоко вздыхаешь, твоя рука, обхватывающая мою талию, сжимается крепче. Между нами, наверное, даже воздуха нет. Если бы мне еще не делалось постепенно все труднее дышать, и не потому, что объятие слишком тесное… Я теперь всегда рядом с тобой на нервах - жду, дотронешься или нет, а если да, то как быть…
Ты шевелишься, устраиваясь удобнее, но не отпускаешь меня. Только поднимаешь голову, так, что лицо оказывается на одном уровне с моим, а дыхание перемешивается. Сомкнутые ресницы вздрагивают.
Мне почему-то страшно будить тебя, хотя и пора. Судя по солнцу, позднее утро, а нам еще в магазин идти и к приему гостей готовиться.
- Соби… - окликаю шепотом.
Ты открываешь глаза, мгновение смотришь на меня и улыбаешься. А потом, наверное, понимаешь, что я не сплю, потому что поспешно отодвигаешься.
Я хватаюсь за твое плечо. Слова в голову не приходят.
- Рицка… - говоришь ты тихо, снова прикрывая глаза.
- Соби, - отзываюсь я по-прежнему шепотом, не решаясь двинуться.
- Пожалуйста, не смотри на меня так, - просишь ты, не открывая глаз. - Не надо.
- Как - так? - мой голос чуть дрожит, но это спросонок.
- Так, как сейчас.
- Я не знаю, о чем ты, - я расслабляю пальцы, рука соскальзывает и падает на простыню. - Доброе утро.
Сажусь на кровати, откидываю одеяло - чтобы не перелезать через тебя, придется проползти в изножье. Ты ловишь меня за край пижамной куртки:
- Подожди.
- Чего еще?
Я вырываюсь. Ты неожиданно отпускаешь меня, стремительно садишься, ловишь поперек груди и прижимаешь к себе. Я откашливаюсь:
- Соби!
- Я знаю, - ты трешься носом за моим кошачьим ухом. - Знаю, Рицка.
Я закусываю губу. Вот скажи, что ты не идиот?
- Не делай так!
- Я стараюсь, - ты очерчиваешь пальцами мои лопатки. - С днем рождения.
Очень вовремя.
- Угу, - говорю я глухо.
- Посиди пару минут, пожалуйста, - ты еще раз проводишь рукой по моим волосам, встаешь и выходишь.
Я тру непроснувшиеся глаза.
- Рицка, - ты стоишь в проеме между ширмами и держишь в руках большой лист бумаги, - ты хотел рисунок. Не знаю, понравится ли тебе…
- Дай! - я торопливо протягиваю руку.
- Вообще-то у меня несколько иная специализация, поэтому вышло не очень, но…
- Соби, дай сюда!
Набросок выполнен тушью, он черно-белый, но кажется почему-то, что цветной. Ты… ты меня видишь таким? Кошачьи уши вразлет, глаза, напряженно глядящие из-под нахмуренных бровей, и в то же время намек на улыбку. Вместо пластыря на щеке - абрис бабочки. Черты лица такие знакомо-неправильные, будто в зеркало смотрюсь.
Я, наверное, слишком долго молчу.
- Если тебе не нравится… несколько сложно рисовать, не говоря об этом модели… можешь смело выбросить, - предлагаешь ты спокойно.
- Размечтался, - фыркаю я. - Это мой первый портрет, и это ты рисовал! Только…
- Да?
- Почему. Я. Один? - спрашиваю, выделяя голосом каждое слово. Твои глаза расширяются:
- Ты хочешь сказать?..
- Я хочу рисунок, где мы будем вместе!
Я, конечно, краснею, но это стоит твоей реакции. Ты редко так смотришь.
- Хорошо, Рицка, - твои губы трогает улыбка, и ты послушно наклоняешь голову. - Я буду рад.
- Я тоже буду, - бормочу я, наощупь сползая с постели и все еще рассматривая рисунок. Ты не рисуешь людей - но меня изобразил очень похоже. - А можно это повесить?
У кого из нас сегодня день рождения? Ты так доволен…
- Конечно.
- Тогда давай кнопки.
- Может, умоешься сначала? - ты отправляешься на поиски, а я потягиваюсь:
- Успеется. Сначала приколем.
*
После собранного на скорую руку завтрака ты начинаешь одеваться. Я тоже. Ты поднимаешь бровь:
- Что ты делаешь, Рицка?
- Иду в магазин, - просвещаю я тебя. - Или ты рассчитываешь один все покупать и тащить?
- Но мне нетрудно, - несколько удивленно говоришь ты, - за это время ты мог бы прибраться.
Я оглядываю квартиру:
- Ты видишь, что здесь нужно делать уборку? Не заговаривай мне зубы, Соби! Я хочу пойти, ты против, что ли?
Ты наклоняешься так неожиданно, что я вздрагиваю:
- Нет, - и целуешь меня.
После того, как дыхание восстанавливается, я деловым тоном заканчиваю:
- Отлично. По дороге согласуем меню.
- Как скажешь, - мягко соглашаешься ты и поправляешь на мне шарф. - Рицка, ты не хочешь надеть шапку?
Награждаю тебя выразительным взглядом и нашариваю ее на вешалке:
- Там тепло!
- Но ветрено, - невозмутимо возражаешь ты, отпирая дверь. Неохота мне сегодня с тобой спорить - я молча выхожу и жду, пока ты перестанешь звенеть ключами.
В супермаркете ты выкатываешь тележку, кладешь в нее перчатки и начинаешь нагружать, по-моему, всем, что попадается на глаза. Фрукты, овощи, полуфабрикаты, европейские, японские, непонятно какие вообще. Все это не может сойтись на одном столе. Будет коллективное несварение желудков. Я интересуюсь, на какое количество людей ты рассчитываешь: это же можно есть полмесяца.
- Полмесяца - если вдвоем, - откликаешься ты и тянешься к одной из верхних полок. - А если в компании…
- Это что? - прерываю я, глядя на высокую темную бутылку.
- Вино, - ты улыбаешься. - Тебе не кажется, что есть повод?
- Н-ну… - вопрос ставит меня в тупик. - Я вообще-то вино раньше не пил.
- Не волнуйся, - ты разглядываешь этикетку, - здесь всего семь градусов. И каждому достанется по глотку.
- Тогда ладно, - я устраиваю бутылку в угол тележки. - Но мы же не успеем все приготовить!
Ты бросаешь взгляд на часы:
- Сейчас только двенадцать, до прихода гостей еще три часа. За это время можно приготовить еды на сотню человек. Мы все успеем, Рицка.
- Я предупредил, - пожимаю я плечами. Ты киваешь, снимаешь с груды каких-то пушистых зеленых плодов один, протягиваешь мне:
- Любишь киви?
Я исподлобья смотрю на тебя:
- Понятия не имею.
Мама не покупала мне фрукты, тем более такие, которые у нас не растут. Ты берешь еще пару мохнатых кругляшей:
- Тогда надо попробовать.
- А если мне не понравится? - я с сомнением трогаю странную штуку.
- Тогда я съем. Что ты хочешь на сладкое?
- Твой пирог, - не задумываясь, отвечаю я. - Только он не успеет сделаться.
- Успеет, - ты находишь и выдергиваешь с полки нужную упаковку теста. - Кажется, все.
Я смотрю на тележку:
- Ты разоришься.
- Вовсе нет, - ты ловко разворачиваешь ее в проходе, - в этом магазине лучшие цены в районе. Идем, Рицка.
Когда мы дотаскиваем пакеты с продуктами до квартиры, я успеваю взмокнуть. Как ты думал приволочь все это один? Переставляем сумки через порог, раздеваемся, и ты сразу отправляешься мыть руки и надевать фартук - пока я частями переношу покупки на кухонный стол.
- Соби, но я не ем маринованные сливы! Они невкусные!
- Зато Кио ест, - отзываешься ты от раковины, где сосредоточенно что-то чистишь. - Может есть только их и больше ни на что не отвлекаться. Вот, держи.
Передо мной оказывается блюдце с изумрудно-зеленой мякотью, в которой чернеют мелкие зернышки. Я разглядываю ее:
- И как это есть? Палочками?..
- Нет, руками, - ты забираешь волосы в хвост, закалываешь челку, чтобы не мешала. - Попробуй.
- Если это несъедобно…
Ты смеешься:
- Ну попробуй же!
Съедобно. Напоминает землянику, только запах и привкус другой. Я увлеченно ем вторую… второй?.. киви, а ты начинаешь заниматься мясом. Достаешь приправы, какие-то травки, соль… Я смотрю на твой профиль, пока ты не поворачиваешь голову:
- М?
- Соби, - я теряюсь под твоим взглядом, - ты так себя ведешь… словно это у тебя день рождения, не у меня.
- Почти так, - ты серьезен, - но твой день рождения значит для меня больше, Рицка. Я уже говорил, что рад тому, что ты здесь.
Я отворачиваюсь и предлагаю:
- Чем тебе помочь?
- Можешь открыть все консервы и вынуть из целлофана тесто. - Ты возвращаешься к мясу. Кажется, это свинина, я не видел, что ты брал.
- А у тебя когда день рождения? - спрашиваю, отыскивая в столе консервный нож.
- Двадцать первого сентября, - ты проверяешь, разогрелась ли духовка. - Еще нескоро.
Это хорошо. Я успею подготовиться.
*
- С днем рождения, Рицка! - голос у Яёи простуженный, но вид уже ничего, позавчера хуже был. - Агацума-сан, спасибо, что уговорили родителей меня отпустить!
- Не за что, - ты улыбаешься, - как себя чувствуешь?
- Уже лучше, - он в большом свитере, наэлектризовавшиеся волосы дрожат вокруг головы, Яёи приглаживает их. - Рицка, поздравляю!
Он протягивает мне большую коробку в коричневой оберточной бумаге. Я взвешиваю ее на руке:
- Что там?
- Открой, увидишь, - он улыбается. - Можно, я куда-нибудь примощусь, а то сил не очень много?
- Да, устраивайся, где хочешь, - я провожу его в комнату. Яеи садится на одну из подушек, прислоняется к стене. Ты возвращаешься на кухню и зовешь меня:
- Рицка, ты занят?
Я кладу коробку на кровать:
- Сейчас открою, - и иду к тебе. - Что?
- Пожалуйста, проверь, сколько на столе тарелок, чашек, у всех ли есть палочки. Я думаю, Юйко-тян тоже сейчас появится.
- А сколько времени?
- Без трех минут три.
Ты оказываешься прав: в дверь вежливо стучат. Я бегом кидаюсь открывать. Юйко, разрумянившаяся от холода, начинает говорить раньше, чем я успеваю сказать хоть слово:
- Рицка-кун, поздравляю с днем рождения, я так рада, что ты меня пригласил, это просто здорово, вот тебе подарок!
Ее коробка меньше, но почти такая же тяжелая. Я отношу ее в комнату, забираю у Юйко пуховик, пристраиваю на вешалку.
- Проходи, пожалуйста!
Проверяю, как ты велел, столовые приборы, и собираюсь вскрыть подарочные обертки, когда в дверь снова стучат. Принюхиваясь к аромату мяса, доносящегося с кухни, иду к двери, гадая, кто это окажется.
Кио. Когда я его пригласил, удивился не только он, но и ты. Но он твой друг, и я тоже хочу с ним дружить.
- Рицка, с днем рождения, - начинает он. Я ежусь:
- Заходи быстрее!
Он шмыгает носом и переступает порог:
- В общем, я не знал, что ты любишь, так что…
На сей раз не коробка, а пакет. Я принимаю его:
- Спасибо.
Похоже, сегодня я получу подарков больше, чем за всю жизнь, которую помню.
Ты выходишь из кухни:
- Кио? Привет.
- Привет, Со-тян, - жизнерадостно отвечает он, - я вовремя?
- Рицка приглашал к трем, - киваешь ты и обращаешься ко мне: - Остались Нацуо и Йоджи. Позвонить им?
- Не надо. - Представляю, что ты им скажешь. Да тебе и неприятно было бы им звонить, мне кажется. - Время только шесть минут четвертого. Я посмотрю подарки?
Ты улыбаешься:
- Конечно. Зачем ты спрашиваешь?
- А что ты подарил Рицке? - слышу я вопрос прошедшего на кухню Кио, и невольно замедляю шаг. Он все равно увидит, когда войдет в комнату, но мне интересно, что ты скажешь.
- Еще ничего. - Я останавливаюсь от неожиданности и прислушиваюсь. - Я сделаю ему подарок, когда мы останемся одни.
- Со-тя-ан, - тянет Кио подначивающе, и ты добавляешь скучным тоном:
- Тебя не должно это волновать.
А мне показалось, ты уже сделал подарок - и не один. Устроил праздник, вручил рисунок, вокруг которого ходит Юйко… Зачем еще что-то?
Я устраиваюсь на кровати и наконец разворачиваю то, что принес Яёи. Ничего себе! Это новая клавиатура - с подсветкой и кучей функциональных клавиш. Я восхищенно прослеживаю обводы черно-серого пластика:
- Спасибо! У меня просто слов нет!
- Я рад, что тебе нравится, - ушки Яёи встают вертикально, - надеюсь, пригодится.
- Ой, как здорово! - Юйко тоже разглядывает клавиатуру, - Рицка-кун, а ты покажешь, как работают все эти кнопочки?
- Как только сам разберусь, - обещаю я, приступая к открыванию ее подарка. В бумаге оказывается квадратная коробка-шкатулка из бархатистой бумаги, Юйко заливается румянцем:
- Я подумала… подумала, что вам с Соби-саном может это пригодиться… Я не угадала, да?
- А что это? - спрашиваю я растерянно. Непохоже ни на что, что я мог бы узнать.
- Ароматические палочки…
Я подношу коробку к носу. Из-под крышки слабо пахнет благовониями.
- Спасибо, Юйко-тян, - раздается сверху, и я с облегчением вижу, что ты стоишь рядом с кроватью. - Рицка, можно взглянуть?
- Держи, - я передаю тебе коробку, и ты поддеваешь ногтем крышку.
- Замечательно. Здесь набор на все четыре сезона?
Юйко кивает:
- Да, Соби-сан. Вам нравится?
- Очень, - отвечаешь ты. - Я давно хотел купить нечто в подобном роде, но не мог выбрать. Спасибо большое, Юйко-тян.
Она радостно прыгает, а я встречаюсь с тобой глазами: «Спасибо». Ты на секунду опускаешь ресницы: «Не за что».
В пакете Кио обнаруживается ярко-синяя футболка с изображением дракона на спине, бейсболка с таким же драконом и темные очки. Ого. Я поднимаю голову:
- Спасибо! Только… сейчас ведь не лето, я пока не смогу это носить?
- Ну, до лета долежит. Не рассыплется, - Кио чешет за унизанным серьгами ухом. - Мне кажется, тебе пойдет.
- Я уверен! - соскакиваю с кровати, натягивая на голову бейсболку. - Мне такое нравится!
- Какая удача, - Кио выдыхает и смеется. - А то я голову сломал, что тебе подарить.
Звонок в дверь прерывает его, я отправляюсь отпирать. Ты идешь за мной.
Я вчера с ними виделся, Соби. Они для нас не опасны.
Ничего не говорю и открываю дверь.
- Простите за опоздание! Просто в пробке стояли, а из автобуса куда-то деться, прямо из толчеи, сами понимаете, трудно! - Нацуо переводит взгляд с тебя на меня.
- Мы не нарочно, - Йоджи отводит из-за спины руку с огромным хрустящим пакетом. - Рицка, извини, если не понравится, Нацуо сказал, что дарить будем только это и ничего кроме!
- Вы бы зашли, - говоришь ты спокойно, - кое-кому, может, и не холодно, а Рицка стоит на сквозняке.
- Ах да, - они одним шагом оказываются в коридоре, внося с собой запах снега и почему-то скорости. Наверное, правда торопились.
Я беру у Йоджи пакет с завязанными узлом ручками. Он шуршит, пока я их распутываю. Это единственный подарок, который меня не удивляет: розовый лохматый медведь, чуть ли не с меня ростом. Почему они так любят игрушки?
Ты негромко фыркаешь:
- У нас появилось кресло.
- А мне нравится! - я встряхиваю медведя, чтобы примятая шерсть взъерошилась. - Это не кресло, это подушка! Мы его на подоконник посадим.
- Хорошо, - соглашаешься ты. И обращаешься к Нулям: - Мойте руки. Одних вас ждем.
*
До пирога мы добираемся только часа через четыре. Еды так много, что мы с тобой будем дня три есть то, что сегодня собрали - и мясо, и гарнир из тушеных овощей, и несколько салатов. А в морозилке еще остались полуфабрикаты.
Бутылка в самом деле разошлась за два раза, но для тостов хватило. Первый заставили произнести тебя - ты не стал отказываться, хотя, по-моему, предпочел бы промолчать. Я тоже почувствовал себя неловко, не знаю, почему. Ты поглядел на бокал, потом на меня - вообще меня этот взгляд в качестве тоста вполне устроил бы, - и сказал:
- С днем рождения, Рицка.
И все, но я смутился. Все начали наперебой желать здоровья, счастья, всего, чего самому хочется… А я подумал, что мне уже тринадцать, Соби. Ждать… уже меньше. Не знаю, что ты высмотрел в моем лице, только нашел и осторожно пожал под столом мою руку. Я ее тут же отнял, но Кио все равно увидел. Тогда я быстро погладил твои пальцы в ответ, притворившись, что не замечаю, как он косится. Ты улыбнулся и предложил мне очередной добавки.
Больше всего меня волновали Нули - если бы Нацуо пришло в голову что-нибудь… Сам не знаю, почему пригласил их. Может, чтобы оправдать, зачем просил телефон Йоджи, хотя… Я мог сказать, что пригласил их, а они отказались. Но я не хочу тебе врать, Соби. Хватит того, сколько от меня скрывал и скрываешь ты. Конечно, у меня была другая причина для звонка, но жалеть о приглашении не пришлось.
- Соби, в тебе пропадает повар, - сообщает Нацуо, поглощая второй кусок пирога, - не только много, еще и вкусно! Как ты один ухитрился?
- Мы готовили вместе, - отвечаешь ты хладнокровно, и я даже не могу поспорить, что почти все ты сделал в одиночку. Это бы означало, что ты сказал неправду. Чувствую себя пойманным твоими словами и наливаю себе еще гранатового сока. Ты немного развел его водой, и теперь по цвету он напоминает вино, которое мы пили. Мне показалось, что Нули и Кио могли бы продолжить, но в твоем присутствии не решились предложить.
- Все равно пропадает, - хихикает Кио, - зарываешь способности в землю! Или в краски…
- Нужные таланты при мне, - ты равнодушно пожимаешь плечами.
- Рицка-кун, Соби-сан, все очень, очень вкусно! - Юйко отодвигает пустую тарелку. - Я теперь дома ни ужинать, ни завтракать не буду, так наелась!
- Все равно мама поесть заставит, - Яёи аккуратно вытирает салфеткой губы. - Вот бы этот стол сфотографировать. Тут так всего много!
- Можем не только стол, - спохватываюсь я, - давайте все пощелкаемся! Хотите?
- Чур, я фотограф! - вызывается Кио.
Для первого снимка мы устраиваемся, как выразился Йоджи, «создавая композицию». Я встаю в центре, ты садишься передо мной, и я осторожно, пока никто не видит, зарываюсь пальцами в твои волосы. Жду настороженной неподвижности, но ты откидываешь голову назад, касаясь затылком моего живота. У меня внутри что-то обрывается. Кио отвлекается от поиска нужного ракурса и смотрит на нас. Тогда я решаюсь и кладу руку тебе на плечо. Ты выдыхаешь через нос и полуприкрываешь глаза.
По бокам устраиваются Зеро, а Юйко и Яёи садятся на пол рядом с тобой - он слева, она справа. Кио просит всех «сделать не очень умные лица» и нажимает кнопку.
Потом он щелкает нас поодиночке, вдвоем, втроем, съемка затягивается больше чем на час. Я даже уговариваю тебя сфотографироваться с ним - хотя воодушевления это у тебя не вызывает.
В половине девятого Юйко со вздохом сообщает, что ей пора домой. Яеи тоже сразу начинает собираться, а Зеро, переглянувшись, констатируют, что пора и честь знать. Один Кио ничего не говорит, наверное, еще посидел бы, но тоже идет к вешалке - искать перчатки и шапку.
Ты спускаешься, чтобы договориться с таксистом, друзья еще раз поздравляют меня с днем рождения - и уходят. «Увидимся завтра, Рицка-кун!» - доносится снизу голос Юйко. Зеро и Кио стоят друг напротив друга и почему-то не прощаются.
Йоджи фыркает:
- Похоже, все хотят тебе что-то сказать. Мы подождем, - они выходят на крыльцо и устраиваются верхом на перилах. Да, им ведь такси не нужно.
Кио разглядывает кисти своего шарфа, будто первый раз видит, и скороговоркой выдает на одной ноте:
- Спасибо, что пригласил. Извини, если что не так. Надеюсь, тебе было весело.
Я растерянно киваю:
- Спасибо. Все в порядке.
- Ну, тогда пока! - и он выскакивает из прихожей чуть не бегом.
- Пока, - я озадаченно смотрю ему вслед. Зачем для этого нужно было оставаться наедине?
Нацуо спрыгивает с перил, враскачку подходит ко мне:
- Спасибо, что пригласил, Рицка.
Они что - заранее сговорились?
- Классно посидели, - продолжает Йоджи, - первый раз на нормальном дне рождения. Так что будем еще нужны - обращайся!
- И береги Соби, - Нацуо игриво касается кончика моего носа, - мы все видим!
- Что - все? - вспыхиваю я.
- Все, что надо, - подмигивает Зеро. - Ты молодчина. Ну, пока!
- Увидимся, - машет рукой Йоджи.
- Пока, - отвечаю я, и они исчезают. Прямо там, где стояли.
Ты поднимаешься по лестнице - значит, Яёи и Юйко тоже уехали.
- Ты простынешь, если будешь тут стоять, - говоришь, аккуратно подталкивая меня вглубь коридора и закрывая дверь. Потом опираешься на нее рукой: - Рицка?
- Угу, - киваю я, - все было здорово. Но одного я не понял, Соби.
- Чего? - ты внимательно смотришь, ожидая продолжения.
- Почему ты сказал Кио, что ничего мне не подарил? - я развожу руками. - Это был настоящий праздник. И ты меня нарисовал! Разве мало?!
Ты хмуришься:
- Но это было мне приятно, Рицка, и совсем нетрудно.
- А подарки делать должно быть неприятно, да?
Ну и логика у тебя.
- Я хотел предложить… - начинаешь ты задумчиво.
- Что?
- Исполнить любое твое желание.
Ты же всегда готов это сделать, вертится на языке. Но я такое не ляпну.
- У меня есть одно желание, Соби, - говорю я тихо.
- Если это возможно, я его осуществлю.
- Да, - я киваю и прикусываю губы, чтобы не задрожали.
- Хорошо, - ты наклоняешься и тепло дуешь мне в кошачье ухо, так что я подскакиваю:
- Щекотно же!
Ты смеешься.
- Сейчас я вымою посуду и буду в твоем распоряжении, Рицка.
- Я тебе помогу.
Ты медлишь на входе в кухню, потом киваешь:
- Тогда можешь носить тарелки.
*
Когда ты снимаешь фартук и вытираешь руки полотенцем, я уже жалею, что сказал. Будто мало того, что ты все время меня выводишь из равновесия!
- Рицка? - окликаешь ты. Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Скажу - не отступать же.
- Да, - говорю как можно тверже. Я не боюсь.
- Идем в комнату?
Хочешь услышать мое желание. Я отвожу назад волосы, всей пятерней тяну себя за них - и иду. Залезаю на кровать. Похоже, это теперь наше место для ведения серьезных бесед:
- Садись.
Ты устраиваешься напротив, поддергиваешь рукава джемпера, склоняешь голову к плечу и ждешь. Я несколько раз пытаюсь начать, но не знаю, с чего, и с каждой моей попыткой ты все больше настораживаешься. Наконец мы заговариваем одновременно:
-Что-то случилось, Рицка?
- Я не знаю, как сказать!
Переглядываемся и вместе фыркаем.
- Соби, - я прячусь за челкой, жалко, она не все лицо закрывает, и искоса подсматриваю за тобой, - я хочу, чтобы ты перестал сбегать, пока я сплю. Тогда и меня буди, я все равно почти сразу просыпаюсь!
- Куда сбегать? - спрашиваешь ты с искренним недоумением. - Когда?
Провалюсь сквозь землю от стыда… сразу поймешь.
- Не куда, а откуда, - сипло поправляю я. - По утрам.
Ты неопределенно качаешь головой и улыбаешься:
- Рицка, но я встаю на час раньше, ты еще можешь видеть сны. Зачем тебя поднимать?
- И по выходным? - у меня, сам слышу, очень вредный голос. Ты не отвечаешь, и я повторяю шепотом: - В воскресенье ты тоже встаешь раньше.
- Я понял, - твоя поза становится не такой напряженной. - В выходные я не буду вставать, пока ты не проснешься.
Как сегодня? Утро вспоминается яркой картинкой, и я торопливо киваю.
- Ты хотел назвать желание, - продолжаешь ты спокойно.
Ты меня что, не слушал?
- А я что, по-твоему, сделал?
Где в твоем лице прячется удивление? Непроницаемые черты, и все равно вижу.
- Это несерьезно. Мне придется подумать самому.
- Очень даже серьезно! - возмущаюсь я, вставая на колени на кровати. - Я имел в виду только эту просьбу!
Да, руки у тебя длинные, а кровать - не лучшее место для проверки равновесия. Ты дергаешь меня за локоть, ловишь, останавливая падение, и притягиваешь к себе.
- Пусти, - отбиваюсь я, упираясь ладонями тебе в грудь, - обязательно, что ли, меня хватать! Соби, я кому говорю!
- Я слышу, - ты даже киваешь, но не ослабляешь хватку.
- Пусти меня! - я начинаю сердиться, и ты с сожалением меня освобождаешь. Я независимо подергиваю хвостом. За тобой все время следить приходится! Но я почему-то не отодвигаюсь, а остаюсь на месте, заглядывая в твои смеющиеся глаза. В кои-то веки они меня не смущают, я даже несколько раз перевожу дыхание. А когда твои зрачки расширяются, мне кажется, что отвернуться не получится, если и захочу. Ты осторожно дотрагиваешься до моего лба, до бровей - я хмурюсь, наверное.
- Что ты?
- Ничего. - Взгляд упирается в твою закрытую светлыми бинтами шею. Дышать вдруг становится почти больно. Ты касаешься моей руки:
- Рицка? - в твоем голосе появляется беспокойство. - Что тебя расстроило?
Я все равно не смогу объяснить!
Молча тебя обнимаю. Не думаю, как ты среагируешь, не вслушиваюсь, говоришь ли что-нибудь. Ты гладишь меня по спине и, кажется, целуешь. Если ты и удивлен, по тебе не скажешь.
Ты не должен догадаться, сколько я знаю, не хочу, чтобы ты решил, что мне тебя жалко. Мне не жалко. Просто я дал себе слово. Ты не будешь чувствовать себя со мной, как...
Я выпрямляюсь. Пусть даже я не вырасту таким высоким, как он, Юйко все равно перегоню, а она тебе до плеча. Если и буду ниже, чем ты, то ненамного. Надо только подождать.
Собираю твои волосы, отвожу их за спину и кладу ладони по обе стороны твоей шеи, чтобы большие пальцы оказались на ключицах, а остальные - на бинтах. Ты не споришь. По крайней мере, вслух ничего не говоришь. Я смотрю на твои сжатые губы и провожу по невидимой линии Имени.
Трудно. Но я вчера решил и скажу.
- Соби… неважно, что там… Кожа должна дышать. Я точно знаю! Почему ты никогда не снимаешь повязку?
Я ни разу не видел такой твоей реакции. Ты вспыхиваешь, ярко, жарко, до корней волос, и низко опускаешь голову. Я был готов к чему угодно, только не к этому. Ты молчишь, я тоже, но пальцы будто приклеились к тебе. Не могу заставить себя убрать их.
- Мне правда все равно, - шепчу минуту спустя, потому что ты, кажется, говорить не будешь. - То есть… не все равно… Ты обиделся?
Ты чуть-чуть улыбаешься:
- Нет, Рицка. Просто я никогда… - ты машинально дотрагиваешься до горла, задевая мои пальцы, и отдергиваешь руку. - Я никогда не открываю Имя. Если бы его видели, это вызывало бы вопросы. Мне они не нужны.
- Я же не про улицу или университет, - возражаю я упрямо. - Я имею в виду… дома.
Ты мне настолько не доверяешь, да? Хочется свернуться калачиком и зажмуриться. Я роняю руки на колени и опускаюсь обратно на кровать.
- Ты хочешь его увидеть? - вопрос застает меня врасплох.
Откажусь - решишь, что мне противно, соглашусь - сочтешь за любопытство… Я растерянно мигаю:
- Не знаю.
Я вижу твое Имя только перед поединками, и дальше у нас, как правило, бывают неприятности. Разной степени тяжести. Да и то ты снимаешь бинты не всякий раз.
- Ну же, Рицка, смелее, - говоришь ты тоном, которым когда-то просил проколоть тебе уши.
Так. Уши. Это… важно для тебя?
- Если ты хочешь показать - давай, - я выдерживаю твой взгляд.
Щеки у тебя по-прежнему с пунцовыми пятнами. Я не хочу, чтобы ты стеснялся, но почему-то это очень приятно.
Ты не отвечаешь. Просто отстегиваешь скрепки, удерживающие бинт, и медленно разматываешь его, непрерывно наблюдая за мной. Лучше бы ты смущался сильнее.
Я не смотрю, пока ты не заканчиваешь. Твой голос выводит меня из какого-то ступора:
- Рицка?
Я поднимаю голову - но сначала гляжу тебе в лицо. Наверное, тебе не нравится, но ты не отворачиваешься. Правильно, тебе-то чего стыдиться. Стыдно должно быть мне… Это сделал мой брат. Я снова встаю на коленях на кровати, придвигаюсь вплотную - и опять кладу руки тебе на плечи.
Рваные полосы шрамов складываются в английские буквы. Они неровные и очень глубокие. Да, я помню, что Сэймэй был зол. И наверняка на том выпускном что-то пил.
Но - я не видел раньше - отметин больше, у тебя полшеи исчеркано… просто так? Художественные изыски? Картинка перед глазами то туманится, то вдруг делается кристально-четкой. Я знаю, как долго саднят порезы, но мама всегда ранила меня ненарочно. А здесь…
- Рицка, что ты делаешь?
Я прослеживаю пальцами светло-розовые рубцы, каждую букву, каждый штрих, и не сразу замечаю, что ты дрожишь - по-настоящему, ощутимой дрожью.
- Ох! Соби… больно?!
- Что ты делаешь? - У тебя такой голос… Нет, кажется, дело не в боли. Ты перехватываешь мою руку, свободной прикрываешь горло: - Зачем?
Я бессильно пожимаю плечами: как сказать? - и отвожу твою ладонь от Имени. Оно врезано в кожу, как клеймо.
Одной рукой ты удерживаешь мое запястье, в другую вцепился я. Ты так смотришь… Это невыносимо.
- Больно? - повторяю я шепотом. Ты делаешь отрицательный жест и опускаешь руки:
- Не бойся причинить мне боль, Рицка.
- Я не боюсь, а просто не хочу тебе ее причинять!!
Не могу говорить, взмахиваю стиснутыми кулаками. Ты перебираешь в пальцах ленту бинта и молчишь.
Я глубоко вздыхаю. Если ты сейчас испугаешься… я бы на твоем месте испугался, наверное… Такой решимости я раньше никогда не чувствовал:
- Соби, никто больше не сделает тебе больно! Никто!
Ничком падаю на кровать, прячу лицо.
Ты молча трогаешь меня за плечо, чтобы я повернулся. Я дергаюсь, отказываясь. Ни за что.
- Я буду счастлив служить тебе, Рицка. - Забываю только что принятое решение не смотреть на тебя, сажусь на кровати, и ты заканчиваешь: - Я горжусь тем, что ты моя Жертва.
Твой голос… в нем…
Ты гладишь мои кошачьи уши - я не отодвигаюсь, сейчас можешь делать со мной все, что угодно. Но нужно закончить разговор.
Ты нерешительно раскрываешь руки; сопротивляться глупо, и все равно никто не видит - обнимаю тебя за плечи и усаживаюсь, обхватив коленями твои бедра. Попался.
Наверное, это у меня на лице написано. Ты собираешься что-то сказать, но не успеваешь: я касаюсь шрамов губами. Когда Неспящие поймали нас в оковы, я тоже тебя поцеловал. Ты резко вдыхаешь, словно тебе не хватает воздуха, сейчас оттолкнешь…
Ты кладешь ладонь на мой затылок, крепко обнимаешь и даже не думаешь отстраняться. Я не понимаю…
- Я люблю тебя, Рицка.
Я зажмуриваюсь и изо всех сил обнимаю тебя.
- Если хочешь… можешь не закрывать его, - говорю хриплым шепотом, - это ничего не значит. Честно.
- Я люблю тебя, - повторяешь ты вместо ответа.
Я тебя тоже. Больше всех.
*
- Рицка-кун, как дела в школе?
Кацуко-сэнсей постукивает кончиком шариковой ручки по губам и с любопытством смотрит на меня. Я сижу в углу дивана, обхватив руками колени, и скольжу глазами по знакомой обстановке кабинета.
- Спасибо, - я улыбаюсь, и она сразу улыбается в ответ, ожидая продолжения. - Триместр кончился, теперь у нас до восемнадцатого января каникулы. А тридцатого - школьный Новый год.
- Замечательно, - она разворачивает стул, - и что там будет?
- Там… - я пытаюсь вспомнить программу вечера. - Ну, какой-то спектакль, конкурсы, а потом дискотека.
- О? Ты будешь танцевать, Рицка-кун?
Я отвечаю раньше, чем успеваю подумать:
- Что вы, конечно, нет!
- А почему? - доктор выглядит разочарованной, - ведь танцы - это весело!
Я сажусь удобнее, опираюсь подбородком на колено, чтобы смотреть мимо Кацуко-сан на монитор компьютера. Может, и весело. Но туда приглашаются родители и родственники, и я не могу не взять тебя, потому что иначе ты обидишься, я точно знаю…
- Что ж, ладно, - меняет она тему. - Про учебу спрашивать, наверное, будет бестактно?
- Почему? - я удивленно гляжу на нее. - Просто рассказывать нечего. Нам же не выставляли оценок за этот триместр, только предварительные баллы по успеваемости. Экзамены в марте, а пока мы готовимся.
- Ты уже готовишься к экзаменам, Рицка-кун? - она уважительно смотрит на меня, но глаза веселые. А что тут забавного?
- Понемногу, - я снова отвожу взгляд. - Когда есть свободное время.
- Ты по-прежнему живешь у друга своего брата? - сэнсей встает и направляется к одному из стенных шкафов. - У Агацумы-сана?
- Да, - я киваю и внутренне подбираюсь. Не хочу, чтобы меня расспрашивали о тебе. Боюсь выдать себя «неправильным» выражением лица. Никто не должен знать, не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
- А дома бываешь? - она начинает заваривать фруктовый чай в пакетиках. По-моему, гадость, но у Кацуко-сэнсей всегда получается так, что вполне можно пить. - Как твои отношения с мамой?
Когда-то Кацуко-сан говорила, что то, как мама ведет себя со мной, называется «жестоким обращением с ребенком», и предлагала принять меры. Я сперва отмалчивался, потом накричал на них - целую комиссию из трех человек - а потом, кажется, расплакался.
Я проверяю зажившую с последнего визита царапину: в неярком кабинетном свете ее не должно быть видно. Кацуко-сан не замечает, она как раз ищет блюдца.
- Спасибо, - отвечаю как можно оживленнее, - кажется, стали лучше. Мама… радуется, когда меня видит.
Сэнсей подходит и протягивает мне чашку:
- Домой возвращаться не хочешь?
Я забываю выдохнуть. Это же не серьезно? Медленно качаю головой:
- Нет.
- Не надо опасаться, Рицка-кун, - замечает она мою тревогу. - Думаю, никто не будет спрашивать, почему ты выбрал жизнь у старшего друга. Твоя ситуация… достаточно известна.
Да уж. Меня, наверное, все врачи, связанные с психикой, в Токио знают, если не в лицо, то по фамилии.
Ты сказал, что в случае чего уладишь вопросы опеки. Я полагаюсь на тебя, Соби. Не нравится мне эта тема разговора.
- Сэнсей, - начинаю я, чтобы перевести беседу в другое русло, - можно спросить вас кое о чем?
- Конечно, я вся внимание, - она снова улыбается, и я слегка расслабляюсь.
- Вы не скажете, какой у меня диагноз?
Повисает тишина, в которой слышно гудение системника в углу. Хм. Я что - какой-то неправильный вопрос задал?
- Рицка-кун, - она отставляет свой чай и пересаживается на диван. Я сразу поджимаю ноги в носках, даже пальцы подгибаю. Не выношу вторжения в личное пространство без предупреждения. До сих пор, даже от нее. Можно - только тебе. Ну и Юйко с Яёи. Сэнсей замечает это и отодвигается как можно дальше, опирается на подлокотник.
- Мне кажется… я уже могу узнать, да? - говорю я полушепотом. - Я гораздо лучше себя чувствую, чем когда пришел к вам в первый раз.
Она сплетает и расплетает пальцы.
- Сэнсей, - прошу я уже совсем тихо, - разве там что-то страшное?
- Нет, - Кацуко-сан вздыхает, - я расскажу. Только сперва ответь, Рицка-кун, ты ничего не вспомнил из своего прошлого?
Я снова качаю головой, отросшие волосы щекочут шею.
- Я так и думала, - она достает из нагрудного кармана ручку и снова начинает вертеть в пальцах. - Может быть, ты и не вспомнишь.
- Угу, - соглашаюсь я. - Я уже понял.
- В самом деле? - Кацуко-сан, по-моему, успокаивается. - Что ж… Моя задача состояла в том, чтобы помочь тебе принять себя таким, какой ты есть. Два года назад ты не хотел быть собой, Рицка, помнишь?
- Да. - Надо же, я и впрямь помню. Очень четко, словно прошла от силы неделя. - Я говорил, что если прежний Рицка вернется, я отдам ему тело. И я-сегодняшний исчезну как личность.
- Да, - она несколько раз кивает. - Того себя ты считал настоящим, а нынешнего подменой. Твой диагноз звучал почти так же. Замещение личности. Ты был умным, сообразительным, замечательным мальчиком, просто не тем, каким рос в течение десяти лет, а совсем другим. И ты опасался, что снова все забудешь.
- Поэтому я все фотографировал. Чтобы знать, что я все равно Рицка.
Она наклоняется вперед:
- Теперь больше не боишься?
Я долго не отвечаю, уставившись в пустоту. Замещение личности… Я могу никогда не вспомнить, каким я был… Амнезия, которая не подлежит излечению. И в то же время, врачи говорили, она может пройти в любой момент…
- Нет, не боюсь, - я чуть ли не ощупью подбираю слова. - Теперь, если я забуду, кто я… Мне скажут.
«Я горжусь тем, что ты моя Жертва». Ты же вернешь меня в случае чего? Нет - я просто не смогу потеряться в себе, глядя на тебя.
- Твои друзья?
- Да, - я решительно киваю. - Доктор… почему вы сказали, что диагноз «звучал»? А сейчас его уже?..
Я не решаюсь закончить, но Кацуко-сан понимает:
- Нет. Он по-прежнему в силе. Но ведь тебя устраивает твоя нынешняя жизнь?
- Устраивает, - подтверждаю я, но брови все равно сдвигаются. - Просто обидно прожить десять лет, а потом три года все наверстывать и изучать новое.
- Тяжело? - понимающе спрашивает сэнсей, мелкими глотками отпивая чай из своей чашки.
- Да нет… я уже привык.
Когда ты появился, я понял, что стать «нормальным» и «как все» мне не грозит. Внутри стало тревожно - и все равно легко, как никогда. Может, то, что ты мне вначале казался психом, и небезосновательно, но… Если б я был обычным, ты мог не прийти. А вдруг?
- Рицка-кун, нам нужно будет заполнить очередные тесты, - говорит Кацуко-сан. - Помнишь, как в прошлый раз?
- Конечно, - соглашаюсь я. - На IQ, на самооценку, на… как это называется? - адекватность восприятия действительности. Когда?
- Ты молодец! Спасибо за энтузиазм, - она делает жест в направлении компьютера. - Думаю, после Нового года я все подготовлю. Ну что ж, наверное, все на сегодня?
- Угу, - я встаю с дивана. Спина затекла, пару раз прогибаюсь вперед-назад перед тем, как надеть куртку.
- Кстати, Рицка-кун, - спохватывается сэнсей, когда я шнурую ботинки, - думаю, наши встречи можно проредить. Как ты считаешь? Или оставить прежнюю периодичность?
Я вскидываю глаза:
- Вы серьезно, сэнсей? В самом деле?
- Да, - она кивает и улыбается, моей радости, наверное. - По-моему, если мы будем видеться раз в две недели, не произойдет ничего страшного. Ты постепенно перестаешь нуждаться в наших диалогах, и хотя мне будет тебя недоставать, должна признать, я очень тобой горжусь!
Ой. Я краснею от ее слов. Кацуко-сан вообще иногда меня озадачивает. Когда она пригласила меня на свидание, я не знал, куда деться. Она же не ровесница, чтобы хихикать над моими рассказами. И в то же время она так серьезно смотрела на меня весь вечер… Я не мог забыть, что она врач.
А потом я бегал по городу и искал тебя, потому что был уверен, что с тобой что-то не так. А она, наверное, думала, что я вижу третий сон.
- Спасибо, сэнсей, - говорю я, не зная, что добавить.
- В случае чего у тебя есть мой телефон, - она встает, чтобы проводить меня. - Можешь звонить, если захочешь увидеться. Между прочим, на улице уже темно, - она оглядывается на приспущенные жалюзи. - Ты не боишься добираться один?
- Нет.
Я проверяю в сумке шапку. Все равно же намекнешь, что надо ее надеть. Как будто сам носишь!
- Тут рядом автобусная остановка, а выхожу я почти напротив дома. Так что все в порядке, - говорю вслух. - До свидания, сэнсей! С наступающими праздниками вас!
- И тебе всего доброго, Рицка-кун, - отвечает она, закрывая за мной дверь.
*
Я дохожу до лифта, вызываю его и расстегиваю молнию на куртке, чтобы достать висящий на шее мобильник. По этой кнопке я попадаю не глядя.
- Рицка?
Судя по шуму в трубке, ты в автобусе или на улице, но не мешает уточнить. Только надо открыть глаза. Еще глаза у меня не закрывались, когда я тебя слышу!
- Ты где? - осведомляюсь как можно увереннее.
- На остановке, - откликаешься ты, - жду тебя. А ты где, Рицка?
- В лифте, - двери кабины как раз открываются, - сейчас буду! - я нажимаю первый этаж.
- Хорошо, - отвечаешь ты, и связь рвется. Почему она в лифте почти всегда рвется?
Застегиваю куртку и, не глядя по сторонам, миную широкий холл. Он напоминает больничный, хотя это офисное здание. Я не люблю напоминания о больницах. Выхожу, сердито толкая дверь плечом.
Ты уже ждешь на остановке - опять приехал заранее, чтобы, как ты выразился, иметь люфт времени. Теперь мы каждый раз там встречаемся, а потом идем гулять.
…Я попросил тебя не приходить к подъезду, чтобы Кацуко-сэнсей не увидела тебя из окна. Ты огорчился - я сначала не понял, чему - согласился и затих на весь вечер. Может, раньше никому не было дела, молчишь ты или разговариваешь. Или Кио не умеет пробиваться сквозь твое молчание. Но я тебе не те, кто был раньше, и уж точно не Кио. Я терпел молчанку часа полтора, а потом вцепился в твою шерстяную безрукавку и чуть не зарычал, когда ты отвел глаза и сделал вид, что до смерти занят картиной. Ага, десять раз!
«- Соби, - я решительно потащил тебя за руку, заставил сесть на кровать, а сам встал напротив. - Ты можешь объяснить, в чем дело? Я пока не умею читать мысли!
- Все в порядке, Рицка, - ответил ты, сосредоточенно изучая древесный рисунок на половицах.
- Ну прямо, и я ничего не вижу! Не держи меня за дурака! - Я прижал ладонь ко лбу, а ты покосился на меня с безучастным любопытством. Оно мне не понравилось. - Соби, - начал я снова, - скажи, на что ты обиделся!
- Я не обижен, Рицка, - повторил ты в четвертый раз. - Тебе кажется. У тебя просто плохое настроение.
- У меня? - аж дыхание от такого заявления перехватило. - У меня плохое настроение?! Ты себя в зеркале видел?!
По-прежнему безразличное выражение лица. Я со стоном запустил руки в волосы:
- Ну как с тобой трудно! Ты что, не понимаешь, что Кацуко-сан не такая, как Шинономе-сэнсей? Если она тебя увидит, она же будет задавать о тебе больше вопросов! А я не хочу, я боюсь!
- Боишься? - ты резко вскинул голову. - Почему, Рицка?
- Потому что каждый раз думаю: вот ляпну что-нибудь, и мне запретят у тебя жить! Или у тебя будут неприятности!
Ты поморгал, глядя на меня, потом пару раз открыл и закрыл рот… И тут до меня дошло, в чем дело. И до тебя тоже.
- Рицка… - начал ты, тем гадким нежным тоном, против которого я никогда ничего, ну совсем ничего не могу сделать!
- Идиот! - выкрикнул я, подняв плечи, защищаясь от твоих протянутых рук, от просветлевшего лица. - А ты… ты опять думал, что я тебя стыжусь! Видеть тебя не желаю, Соби! Отвали!
Я кинулся в ванную, чувствуя, что еще немного - и или поколочу тебя, или зареву. А ты, конечно, бросился за мной. Я почти успел захлопнуть дверь, сопротивлялся изо всех сил, но ты все равно вошел. Обнял меня, хотя я обзывал тебя всеми словами, которые говорят об умственных способностях. Ты даже прощения не стал просить - просто прижал меня к себе, и я утих, только трясло минут десять. А когда перестало, обнаружил, что мы сидим обнявшись на одной из подушек. После этого осталось только вздохнуть и дать тебе меня поцеловать».
Это было как раз через день после нападения Безмолвных. Больше мы к обсуждению не возвращались, но теперь ты меня без всякой договоренности встречаешь после визитов к Кацуко-сэнсей.
Соби… То, что произошло в воскресенье, третий день крутится у меня в голове. Шрамы - под моими пальцами, под губами… Тебе, наверное, было очень трудно. Наверное, никто тебя не видел без бинтов, кроме Сэймэя - и, может, еще Кио, хотя я не уверен. Такое ощущение, что я дотронулся до больного места.
При этой мысли меня всего пронизывает горячей дрожью. Я стараюсь не касаться тебя лишний раз, но это всегда так трудно! Ведь тебе-то хочется до меня дотрагиваться. И чтобы я тебя трогал. Я знаю, я чувствую - это нельзя не почувствовать! Но ты по-прежнему не разрешаешь. Закусываешь губы, когда я позволяю себе чуть больше, чем просто потереться об тебя носом, или перехватываешь мои руки и начинаешь целовать и гладить меня сам - везде, всего, ртом, пальцами, жарким шепотом, прядями волос…
Я с ума схожу, перед глазами звезды вспыхивают - а когда тянусь к тебе, забывая про нельзя и можно, и пытаюсь сделать хоть что-то… Ты не даешь. Я не спрашиваю, почему: боюсь снова услышать твой мертвый голос, говорящий «делай, что хочешь». Так - не хочу.
Как мне со всем этим быть? Мы ведь теперь даже спим в обнимку, хотя ложимся вроде просто рядом!