Queen Spoiler
Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
Название: Я тебя научу
Фендом: Loveless
Автор: Serpensortia
Бета: Эль Цета
Рейтинг: NC-17
Жанр: романс
Пейринг: Соби/Рицка
Содержание: дорога к доверию.
Отказ от прав: не мое и не претендую.

Глава 5.

В понедельник Яёи возвращает мне диск Кио с компьютерной игрой, а Юйко рассказывает всем, кто готов слушать, как они были в выходные у нас в гостях. «В субботу мы обедали у Рицки-куна, а в воскресенье Агацума-сан ездил с нами в Иокогаму, туда, где мы месяц назад были. Там так классно, зима мое любимое время года!»
Шинономе-сэнсей прислушивается к ее словам, а сама делает вид, что читает классный журнал. Может, жалеет, что вчера не поехала с нами? Было и в самом деле здорово. С тобой нигде не скучно, Соби, ты не держишься с нами, как с малолетками, как большинство взрослых. А когда мы все вместе играли в снежки, ты смеялся, словно раньше никогда этим не занимался. Хотя кто знает… Может, и не занимался.
- Рицка-кун, ты пойдешь в пятницу в театр? - голос учительницы выводит меня из задумчивости. - Можешь пригласить Агацуму-сана, все школьники идут с родителями или друзьями. Спектакль в шесть вечера, я только еще не уточнила, какая именно постановка.
- Да, сэнсей, конечно, - я киваю.
Театр - это интереснее, чем кино, или нет? Не знаю, я там не был. И то, что можно пойти с тобой, тоже радует. Мне чем дальше, тем больше нравится делить с тобой впечатления. Кажется, так получалось только с Сэймэем, он тоже выслушивал меня без снисходительности.
Он всегда был со мной на равных и говорил так, что я понимал его. А с тобой как он держался, Соби?
- Замечательно, тогда я записываю на вас два билета, - сэнсей делает пометку в блокноте, и как раз раздается звонок.
В конце урока она напоминает, что в марте будут экзамены, и предлагает обращаться со всеми вопросами, возникающими по учебному материалу. Мы недружно киваем и вздыхаем в тридцать глоток. Готовься - не готовься, а все равно боишься, что не сдашь. Юйко даже тихонько ноет, от представившегося испытания, наверное, Яёи делается задумчивым. А я смотрю в окно и размышляю, заходить по дороге домой в магазин или понадеяться, что это сделаешь ты?
Ты выдал мне сумму на карманные расходы на неделю. Будто миллионер, а не студент. Я отказался взять, сказал, что лучше попрошу у мамы, потому что ты и так меня кормишь, а ты обиделся. Замолчал, отвел глаза и занялся доработкой очередной миниатюры, ограничиваясь тихими вежливыми ответами на мои возмущенные вопросы, как можно вести себя настолько упрямо. В конце концов я сказал, что ты не мытьем так катаньем своего добиваешься, взял с холодильника деньги, разозлился и ушел читать на кровать. Час просидел, потом включил компьютер и уставился в какую-то мангу. Постепенно увлекся, и поднял голову только тогда, когда рядом на столе возникла кружка горячего какао. Оно так вкусно пахло… Мама какао никогда не варит, не любит, наверное. Я взял кружку, пробурчал спасибо и вздохнул. Ты тоже вздохнул, и мы помирились.
А деньги остались у меня в кармане. Наверное, стоит заглянуть в продуктовый. Куда еще их тратить?
*
- Пока, Рицка-кун! - Яёи машет рукой, я киваю, и уже отворачиваясь замечаю, что Юйко отдает ему портфель. Наверное, нашли общий язык. Хотя Юйко все равно иногда очень странно себя ведет - то касается моего рукава, когда думает, что я не вижу, то вздыхает невпопад, когда что-нибудь рассказываю. Но кто поймет девчонку? Я даже не пытаюсь. Мне не очень интересно.
По этому поводу психотерапевты качали головами и ссылались на разницу между моим биологическим и психологическим опытом, но объяснить ничего не смогли. Потому что каждый раз приходили к выводу, что было бы неудивительно, даже если бы я за девчонками старше себя «ухаживал», не то что ровесницами. Будто мне делать больше нечего. Да и вообще, раньше мне были неприятны прикосновения, так же, как разговоры о чувствах. А теперь я почти нормально реагирую на твои касания, даже когда есть кто-то еще, и могу стерпеть, когда меня хватают за руку друзья. Но всем остальным по-прежнему лучше меня не задевать.
Я нащупываю в кармане кошелек, прикидывая, что взять к чаю, и внезапно сзади раздается низкий протяжный оклик:
- Нелюбимый!
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Их двое, они стоят на вдруг обезлюдевшей аллее парка, через который я пошел, чтобы срезать, и разглядывают меня.
Ну вот передышка и кончилась. Соби… звать тебя? Услышишь?
Парень и девушка. У него черные, отливающие синью волосы и почти прозрачные голубые глаза. У нее глаза карие, а волосы медно-красные, падающие ниже спины. Оба высокие и сильные - той силой, которую я недавно начал распознавать, когда пришлось думать, как обезвредить девчонок Зеро. Я щурюсь против зимнего солнца и прикидываю, что делать.
- Нелюбимый, - повторяет девушка, делая шаг вперед.
- Что вам надо? - спрашиваю вместо приветствия.
- Фу, как грубо, - парень морщится. - Тебя не учили здороваться? Такой же нахал, как…
- Мой брат. Я знаю.
Они переглядываются:
- Тебя это не красит, Нелюбимый. Но мы не собираемся учить тебя хорошим манерам. Мы пришли за тобой.
- Опять сражаться? - я отступаю, потому что они слаженно придвигаются еще на шаг.
Пара обменивается улыбками, от которых мне становится совсем не по себе:
- Нет. Мы не будем тратить время, у нас нет указаний. Велено только забрать тебя. Вы с Агацумой Соби не связаны, поэтому вряд ли он сюда успеет. В случае с Недышащими ему повезло, но с нами этого не случится. Мы - Неверящие, мы разделили вас еще до того, как окликнуть тебя, просто на всякий случай. Ты Жертва, Аояги Рицка, и не можешь сражаться один. Без Бойца ты безобиден, как котенок. Так что идем добровольно - хватит прятаться за спиной Соби!
Парень произносит последние слова так презрительно, что меня начинает колотить злая дрожь. Хотят, чтобы я кинулся на них с кулаками, чтобы не пришлось меня даже ловить?
- Не дождетесь! У вас есть правила! Деритесь двое надвое, если вы не трусы!
- Ух ты, а мне говорили, этот малыш ничего не знает, - девушка отводит назад прядь волос. - Но знание кодекса боя тебе не поможет, Нелюбимый, - она делает еще шаг. Я автоматически отступаю. - Видишь ли, даже будь Соби здесь, его время кончилось. Сильнейшим ему больше не быть - не при тебе же! Теперь мы - лучшая пара Семи Лун. Ты последуешь за нами, не хочешь добровольно, значит, принудительно. Мне надоело тебя уговаривать. Цугуру-тян, - властно обращается она к парню, - заберем пацана! Пусть сэнсей сам с ним общается.

«Сэнсей»? Вечерний звонок, твои белые губы, отказ «показать» меня… Соби, кричу я про себя, Соби! От них не убежать, все, что я могу - не поворачиваться спиной и пятиться по аллее. Они не торопятся, но больше не разговаривают. Идут ко мне - а я пытаюсь не побежать. Сэймэй не хотел, чтобы я оказался там… Ты сказал, что никогда не позволишь забрать меня… Я не хочу в эту школу… Соби, Соби, Соби, повторяю про себя как мантру. Соби!!
Дуновение воздуха холоднее ноябрьского ветра касается щеки, и твоя ладонь ложится мне на плечо, останавливая. Я шумно выдыхаю - и выпрямляюсь. Ты все-таки услышал! Неверящие выглядят пораженными и разъяренными разом.
- Агацума Соби, - девушка подбоченивается. - Как ты здесь оказался?
- Мичиро-тян, - невозмутимо откликаешься ты. Ты и этих знаешь?.. - Разве тебе неизвестно, как Бойцы оказываются там, где необходимо их присутствие?
Значит, они в самом деле не могли нас разделить!
- Это в нормальных парах, - выкрикивает Цугуру, хватая Жертву за руку. - А вы никто! Тоже мне пара - при такой разнице в возрасте! Да будь ты хоть трижды могуществен, без Сэймэя, с этим ребенком, тебе нас не одолеть! Ты опозорил звание Бойца, когда сменил Жертву! Мы покараем тебя и заберем Нелюбимого!
- Заткнись! - я ощущаю, как сжимаются на моем плече твои пальцы. Ты не возражаешь - может, не хочешь, а может, он в чем-то прав. Мне все равно. Смотрю Цугуру в глаза: - Слова прибереги для боя! Сперва справься, а потом хвастайся!
- Да ну? - усмехается Мичиро. - Какая самоуверенность. Потом не плачь, Аояги Рицка. Соби хоть и стоит десятка таких как ты, но ты-то ему ничем не поможешь! Только на тот свет отправиться!
- Заткнись, я говорю! - я, наверное, впервые так кричу на девушку. Перехватываю твою ладонь, переплетаю пальцы. - Как вас зовут? Неверящие? Мы тоже вам не верим! Докажи, что можешь сравниться со мной! Что твой Боец стоит моего!
От собственной дерзости нечем дышать. Но я кожей чувствую, седьмым чувством, что прав сейчас, что все делаю верно. Рыжая широко раскрывает глаза:
- Тво-ой?..
- Мы вызываем вас! - выкрикивает Цугуру, выбрасывая вперед свободную руку.
- Мы принимаем, - отвечаешь ты немедленно, и добавляешь: - Загрузка боевой системы!
*
Парк исчезает в темноте, как в самый первый раз, когда за мной явились Ай и Мидори. Здесь нет понятий верха и низа, тепла или холода. Будто мы внутри компьютерной программы, как в первом фильме «Матрица». И все же мы стоим, твердо, как на земле. Я прижимаюсь виском к твоему плечу и гляжу на противников. Они обнимаются, чтобы произнести общее Имя. У нас его нет. Я просто тяну тебя за руку, и ты смотришь на меня, заглядываешь в глаза:
- Рицка?
- Победи, - в последний момент я умудряюсь придать просьбе повелительный оттенок. - Я в тебя верю, Соби.
Ты киваешь - как никогда не киваешь в повседневной жизни, полуприкрыв глаза, почтительно и твердо:
- Хорошо.
Я в замешательстве облизываю пересохшие губы. Ты меня… поцелуешь? Краем уха слышу, что Неверящие договаривают слова своего соединяющего заклинания, и поднимаюсь на цыпочки. Сбоку раздается пораженный вздох, но поцелуй слишком глубокий, чтобы думать о чем-то еще. Ты отрываешься, я расширившимися глазами смотрю в твое лицо:
- Победи.
Я стою на полшага позади, чтобы видеть и тебя, и их. Мичиро занимает такую же позицию.
- За что ты борешься, ведь тщетны все усилья,
тобою движет даже не любовь! - Цугуру простирает ладонь, с которой срывается ветвистая молния. - Ты проиграешь, рано или поздно,
смирись, оставь, с дороги отойди!
- Ты не поймешь мной движущих стремлений,
не стоит тратить попусту слова, - возражаешь ты, воздвигая прозрачную полусферу на пути летящего разряда. - Неверящему не познать ни дружбы,
ни радости, ни полноты всех чувств!
Шквальный порыв ветра, перемешанного с раскаленным песком, заставляет Неверящих пошатнуться.
- Защита! - пронзительно вскрикивает Мичиро. Цугуру гасит ветер, на скулах проступают желваки:
- Да, мне неведом смысл этих слов!
Но не доверившийся не бывал и предан!
А ты одних предательств знаешь вкус,
Тебе ли говорить со мной о чувствах!
Волна мерцающих точек обрушивается на купол. Часть застревает. Это что-то вроде миниатюрных метательных лезвий. Наша защита выдерживает, но с трудом. Я сжимаю зубы.
- Я верю в то, что прав. Во что - ты веришь?
Неверящие живы лишь цинизмом
и вечным отрицанием всего.
Бессмысленно твое существованье.
Ты возвращаешь лезвия метательными ножами в потоке огня, Цугуру тоже почти пропускает удар, так что я чувствую запах паленых волос. Кажется, он теряет терпение, во всяком случае, переходит на нормальную, нестихотворную речь:
- Агацума Соби, ты слуга, а не равный! Служил одному Аояги, служишь другому, и никогда не был нужен ни за чем иным! Да будет свет, лишающий иллюзий!
Вспышка бьет по глазам так, что выступают слезы, но ты успешно противишься:
- Не стоит торопиться тьму рассеять.
Кто знает, что представится глазам,
когда ее покров небрежно сдернешь!
Уж лучше быть слепым!
Темнота возвращается, становится черной, как сажа, но я прекрасно различаю сквозь нее и тебя, и противников. А вот Мичиро шепчет:
- Защиту, защиту! Я ничего не вижу!
- Да, вера слепоте почти равна, - контратакует Цугуру, - особенно беспочвенная вера! Кому ты веришь - этому мальчишке? Он отречется от тебя, как только встретит собственного Бойца! Прочь с дороги - все равно побеждать вечно не сможешь! Разлом! И разделение!
Иероглифы заклинаний накладываются друг на друга, вспыхивая в медленно расступающемся мраке. Защитная сфера осыпается, осколки порывом ветра бросает в наши лица. Я успеваю зажмуриться, и на горле и запястьях смыкаются оковы. Мерзкое ощущение - будто горящий лед или ледяной огонь. И удушье…
Только не паниковать. Мы выберемся из этого, уже выбирались. Я открываю глаза и встречаюсь с тобой взглядом:
- Все в по… рядке…
Ты держишься на ногах с явным усилием, и бледный, в лице ни кровинки. Наверное, вы с Цугуру равны по силе. Но мы по-прежнему рядом и мне до сих пор не страшно.
- Я знаю все, что можешь мне сказать.
Я знаю эти доводы. Но верность
анализу рассудка неподвластна.
И ты не знаешь завтрашнего дня,
не можешь знать, кто предан тебе будет,
а кто оставит, слова не сказав.
Дождем, сквозь боль пройдя,
падите, иглы!
Твой голос вибрирует, но поток серебряных игл, который ты как-то уже использовал, настолько мощный, что пробивает защиту Неверящих. Мичиро падает на колени, смотрит на оковы, хватается за шею:
- Не может быть!..
- Аояги спорил на тебя, заключал пари! - продолжает Цугуру яростно, оглянувшись на свою Жертву. - И его брат тоже предлагает сравнить тебя со мной! Ты лишь удачное, хорошо сделанное оружие. Все еще надеешься, что кому-то нужен сам по себе? Ты дурак, Соби! Неужели, думаешь, эта Жертва с тобой задержится, если ты хоть раз проиграешь? В Семи Лунах Аояги Рицку ждет Боец, и ты лишь отдаляешь момент их встречи! Если веришь в благородство… Уйди! Ты лишний!
Я не знаю, чем он бьет в этот раз. Ничего не чувствую. Цугуру просто проводит перед собой ладонями, будто расправляя лист ватмана, и ты отводишь взгляд. Может, там какая-то картинка, которой я не вижу? Я успеваю сократить расстояние между нами до шага, когда ты тяжело опускаешься на одно колено. Наверное, они в самом деле очень сильны. Но не сильнее же Нулей!
- Соби, - я прижимаюсь к тебе, глажу по спине. Плевать, пусть смотрят. Мне надо поднять тебя. - Соби!
- Рицка… Прости.
- За что? - я обнимаю тебя. - Это ведь я не могу помочь. Но ты все равно победишь!
Ты напрягаешься - незаметно для взгляда, я чувствую под руками.
- Это приказ?..
- Я тебя дома убью, - обещаю искренне. - Да!.. Вставай, слышишь!
Ты улыбаешься - самым краем губ:
- Слушаюсь, господин.
И встаешь. Легко, уверенно, быстро. Мне бы и себя прибить. Когда научусь понимать, что ты ждешь этих слов? Я выдыхаю и смотрю на Неверящих. Мичиро ловит мой взгляд с откровенной ненавистью. У нее, кажется, есть какие-то личные причины желать тебе поражения.
- Нелюбимый, мой друг говорит правду, - у нее красивый глубокий голос, но он дрожит. Наверное, ошейник на горле мешает говорить. - В Семи Лунах тебя встретит личный Боец. Зачем тебе Соби? Разве ты не хочешь узнать, что такое делить пополам имя и душу? Силу и успех?
- Не ваше дело, - отвечаю я сипло. - Занимались бы своими делами! У меня есть Боец!
Они разражаются издевательским смехом, впервые отвлекаясь от происходящего.
- Давай, Соби! - я впиваюсь ногтями в ладони. - Давай!
Ты тоже не делаешь ничего особенного. Простираешь развернутую ладонь, перечеркивая крест-накрест пространство перед нами, и их хохот захлебывается стонами.
- Воздух опалит легкие пламенем, - произносишь нараспев, - слезы в глазах обратятся морской солью. Дыхание станет хрипом и неверие обрушит в безвременье!
Наступившая вслед за словами тишина такая, что я проверяю, в порядке ли уши. Оковы исчезают.
- Победа, - ты поворачиваешься ко мне. - Как с ними поступить?
Я смотрю на повалившихся в обморок, как изломанные куклы, Неверящих и пожимаю плечами:
- Только не убивать. Отправь их обратно.
Ты коротко киваешь. Два тела подхватывает смерч желтых осенних листьев, закручивается спиралью, а потом темнота исчезает.
Мы стоим на пустынной аллее парка, я поднимаю голову, собираясь что-то сказать - и вижу, что бинт на твоей шее пропитан кровью. Шрамы, да? Так уже было…
- Черт, - срывается у меня. - Больно?
Ты качаешь головой:
- Нет, Рицка.
- Но… - я умолкаю, отвожу взгляд и отворачиваюсь. Сколько еще я буду бесполезно топтаться рядом?
Ты кладешь руку мне на голову - меня раздражает сейчас этот покровительственный жест, я отскакиваю:
- Соби, ты мне когда-нибудь что-нибудь объяснишь? Я устал не понимать, что надо делать!
- Ты все сделал правильно, - негромко отвечаешь ты. - Наилучшим образом.
- Почему? В чем это проявилось? - хочется заплакать или сломать что-нибудь. Голос срывается.
- Рицка, они могли говорить правду, - ты вздыхаешь и достаешь сигареты.
У тебя даже пальцы не дрожат. Если не замечать, что ногти почти синие, можно решить, что все нормально.
- Я не знаю, почему Сэймэй был убит, и ничего не могу рассказать о Семи Лунах. Но у тебя в самом деле может быть собственный Боец. В таком случае…
Это называется дать ответ?!
- У меня есть ты, - я топаю ногой. - Ты что, думаешь, правда, что ты только инструмент и я откажусь от тебя? Я… Соби!.. Ну что ты делаешь…

Отворачиваюсь, плечи вздрагивают, изо всех сил стараюсь успокоиться. Если они тебя достали намеком, что я такой, как… Мне очень хочется поговорить с братом, но так - впервые.
Ты стоишь у меня за спиной, и я спрашиваю почти про себя, зная, что услышишь:
- Когда ты поверишь?
Я не жду ответа. Может, ты и веришь… умом. А вот внутри… Я только что видел. Поворачиваюсь, стою, выдерживая твой печальный взгляд. Ты собираешься что-то сказать, я торопливо качаю головой:
- Не извиняйся. И мы... мы все равно победили!
Ты молча склоняешь голову, соглашаясь. Заставляю себя улыбнуться:
- Я есть хочу. Как раз шел в магазин. Пошли, что ли?
Ты протягиваешь мне руку - только наблюдая за тобой каждый день, я начал замечать, когда ты в чем-то сомневаешься. Вот сейчас - точно. Тяжело вздыхаю, принимаю ладонь, сжимаю ее в своих. Фиг я тебе дам мне не верить. Может, у тебя и было раньше все плохо. Но больше на этом никому сыграть не удастся.
Мы идем по дорожке и молчим. Кажется, завтра две недели, как я у тебя поселился. Может, я слишком рано хочу всему научиться и все о тебе узнать? Но ведь я же тебе поверил. Я же тебе поверил, Соби, тебе-то что мешает поверить мне?
Глаза закрываются от усталости, в автобусе я задремываю, прислонившись к твоему плечу, но даже во сне мне горько и очень жаль. То ли того, что день испорчен, то ли что ты мне не рассказываешь… То ли просто, что все так по-дурацки складывается и непонятно, когда наладится.
*
Вчера я нашел в нашем совместном проживании еще один плюс. Теперь злиться можно на что угодно, кроме твоего отсутствия. Не знаю, почему - но когда настроение скверное… а оно обычно скверное из-за тебя… от того, что хоть не надо ждать, придешь ли ты, легче. Можно буравить взглядом твою спину и делать вид, что занят уроками, как только ты оборачиваешься.
Вернувшись домой, мы почти не разговаривали, но почему-то не разбрелись по углам, а наоборот весь вечер держались рядом. Ты писал эссе, а я читал, прислонившись спиной к торцу стола и краем уха прислушиваясь к стуку по клавиатуре. Если бы вытянул руку, смог бы до тебя дотронуться. Но я этого не сделал. Ты тоже меня не касался, и когда мы легли спать, я даже притворился, что не слышу твоего «доброй ночи». Ты подождал, а потом вздохнул в темноте: почти бесшумно, и так, словно… не рассчитывал на ответ. Не знаю, что на меня нашло, Соби - я придвинулся тебе под бок и зажмурился, хотя ты все равно не мог видеть мое лицо. Ты меня тут же обнял - крепко, аж дыхание перехватило. Мы так и заснули, потому что я не сумел отодвинуться. Из меня эта вчерашняя схватка все силы вытянула. Наверное, у оков есть какое-то обессиливающее свойство, недаром они называются «ограничением противника». После них шатает от слабости.
А утром я проснулся от того, что ты сидел и смотрел на меня. Не самое приятное ощущение, но я не испугался, как если бы это было дома. У мамы взгляд другой - я просыпался от ощущения опасности. А тут просто открыл глаза. Ты тут же поднялся:
- Доброе утро, Рицка. Вставай, завтрак на столе.
- Угу…
По утрам я мало разговариваю, толком просыпаясь только после умывания холодной водой или уже идя в школу. Тебя это не сердит - при желании ты можешь и говорить, и молчать за нас обоих.
Я сижу на естествознании и украдкой разглядываю одну из наших первых фотографий - там, в парке, когда мы только что познакомились. И мысли лезут в голову совсем не по теме урока. Похоже, это не мне о твоей, а тебе о моей успеваемости придется беспокоиться. Сам виноват будешь - раз ничего не говоришь, приходится крутить в голове происходящее то так, то эдак.
Вчера эти нас почти достали, когда речь зашла о Сэймэе. Ты никогда о нем не рассказываешь, ни плохого, ни хорошего. Вообще ничего. Меня это до крика раздражает, все равно, что в стенку биться.
Зато Ямато и Нацуо не стеснялись в выражениях. Еще бы - ведь он был не их братом, не защищал от всех на свете, не обещал показать город со смотровой площадки Токийской башни… Его все любили - мама, друзья, у Сэймэя знаешь, сколько друзей было? Они часто у нас бывали. Только ты никогда… только тебя я ни разу не видел. Он не хотел, чтобы ты знал, как он живет? Не считал другом? Или… считал только своим и не хотел делиться?
Сэймэй оставил тебя мне. Как свою вещь! Приказал полюбить… Я думал, поколочу тебя, когда дошло, что сам по себе я тебе безразличен. Не реветь же было.
А помнишь, ты меня встретил после школы, Юйко пыталась пойти с нами, а я хотел тебя расспросить? Я сказал, что кто ты и о чем мы будем говорить, ее не касается. Ты тогда странно посмотрел, но я тебя видел всего второй раз и не заметил, а теперь вдруг вспомнилось. У тебя было такое лицо, будто для тебя не впервые - что с тобой не знакомят. Ты кого видел перед собой в тот момент, Соби?
Я сердито стукаю кулаком по парте. Сидящая передо мной девочка - кажется, Харука - вздрагивает и оглядывается:
- Рицка-кун, ты чего?
- Ничего, - я встряхиваю головой и смотрю в тетрадь.
Знаешь, что самое интересное? Я, оказывается, записал все, что говорила Шинономе-сэнсей. Только не помню, как.
*
- Соби? - я прижимаю трубку к уху, - плохо слышно, говори громче!
- Рицка, если я сегодня не встречу тебя после уроков?
Ты задаешь вопрос почти просительным тоном, и я торопливо киваю, забыв, что ты не видишь. Не могу привыкнуть к этим твоим интонациям.
- Конечно, - отвечаю как можно увереннее, - не проблема, я все равно собирался зайти в библиотеку сдать книги. Только… скажи, когда вернешься!
После вчерашнего я хочу быть уверен, что ты ни во что не ввяжешься в одиночку.
- Часа через три, - кажется, ты понял, к чему я задал вопрос, потому что добавляешь: - Не волнуйся, Рицка.
- И не думал, - я чувствую, что краснею. Хорошо, в самом деле, что ты меня не видишь. - Просто уточнил!
- В шесть я приеду. Обедай. В холодильнике есть…
- Тебя подожду, - я нажимаю отбой, пока ты еще что-нибудь не сказал. Поторопишься, зная, что я голодный.
- Рицка-кун, это Соби-сан звонил? - спрашивает Юйко, завязывая под подбородком шерстяные ленточки от шапки. Шапка сиреневая, а вывязанные уголки для кошачьих ушей - ярко-розовые.
- Угу, - я убираю телефон во внутренний карман.
- Здорово, что у тебя есть Агацума-сан. Правда? - Яёи перехватывает у Юйко портфель. - Классно, наверное, иметь взрослого друга. Столько всего нового узнать можно, он с тобой ходит везде… Только интересно, а о чем вы разговариваете, Рицка-кун? Ну, вам не скучно?
О чем мы с тобой разговариваем?

Я пожимаю плечами:
- В смысле, о чем? Обо всем. С Соби скучно не бывает.
Уж это точно, прибавляю про себя. Чокнуться проще, чем заскучать в твоей компании.
- Классно, - Юйко с легкой завистью вздыхает. - Рицка-кун, а что ты хочешь на день рождения?
Смена темы такая неожиданная, что я теряюсь:
- Не знаю. А что?
- Просто хочу узнать заранее, - она улыбается, - пока есть время подумать! Чтобы мы хоть примерно знали, чего тебе хочется!
Я не привык, чтобы мне что-то дарили. Пожалуй, мобильник, который ты мне почти насильно вручил, чуть ли не главный подарок, который я получал. Да и дней рождения я помню всего два.
- Мне все равно, - говорю честно, - можете просто прийти, попьем чаю…
- Э нет, так не годится, - перебивает Яёи. - Как это без подарков! Ладно, сами придумаем! Только, чур, потом не говорить, что не угодили!
Он смеется, показывая, что это была шутка, я несколько смущенно улыбаюсь в ответ. Да что бы ни подарили, все здорово будет. Главное, что они у меня есть. Юйко и Яёи. А подарки - дело десятое.
*
Теперь я уже узнаю мелодию, а помаргивающий желтым индикатор на крышке телефона подтверждает, что я не ошибся. Ты будто подбираешься, держа мобильник в ладони и не торопясь отвечать. Мы поужинали, доходит три четверти двенадцатого, и звонить в такое время, по-моему, невежливо. Но, похоже, этому сэнсею все равно.
Я обхожу стол, усаживаюсь на подушку рядом с тобой:
- Ответишь?
Ты киваешь и нажимаешь кнопку, открывающую мобильник:
- Ритцу-сэнсей.
- Соби-кун, - доносится до меня мужской голос. Не сиди я вплотную к тебе, не заметил бы, но сейчас не заметить нельзя: ты напрягаешься, когда он произносит твое имя. - Расскажешь, что произошло вчера?
Что ж он прямо вчера не позвонил и не узнал! Я ёжусь. Ты осторожно освобождаешь руку, которую я обхватил, и обнимаешь меня.
- О чем вы хотите услышать, сэнсей?
- О столкновении с Неверящими, - произносит невидимый собеседник. - Каким образом ты справился с ними?
«Ты справился». Интересно.
- Я не совсем понимаю причину вашего внимания, - ты притягиваешь меня ближе. - Все произошло по обычному сценарию. Цугуру-тян пропустил последнюю атаку.
- Соби-кун, - похоже, ему не нравится твоя краткость, - Неверящие сообщили, что ты оказался на месте боя в момент, когда потребовалось твое присутствие. Как тебе удалось?
В его голосе нет эмоций, но ты усмехаешься. Одними губами, чтобы не было слышно:
- Вы же знаете, сэнсей, как Жертва вызывает Бойца. Вы сами меня учили.
- Но Аояги Рицка не является твоей Жертвой! - в небрежном тоне появляется нетерпение и, по-моему, гнев. - Соби-кун, я хочу, чтобы ты появился у меня с подробным рассказом о произошедшем, включая эпизод с исчезнувшими Ямато и Коей!
- Они исчезли?
- Сразу после того, как ты одержал победу. Не заставляй меня думать, что намеренно уклоняешься от приглашения!
- Простите, сэнсей.
Телефон на отлете, мне слышно каждое слово - наверное, тебе проще, если я услышу, меньше вопросов задам. Мне не нравится твой вид - ты кажешься измученным пятью минутами, как вчерашней схваткой. Я опускаю голову, прижимаюсь щекой к твоему джемперу.
- Что означает это извинение? - сухо интересуется Ритцу. - Ты отказываешься?
- Я уже сказал вам в прошлый раз, - твердо говоришь ты. - Я был вынужден защищать Рицку от тех, кто явился его забрать. Вчерашняя пара собиралась увести его насильно. Как же так, сэнсей, - в твоем голосе появляются нотки, которых я раньше не слышал, - вы всегда говорили, что поединки должны быть честными! Когда атаковали меня, я мог воспользоваться вашими уроками и своим опытом. Но напасть на Рицку, который пока не может тягаться в одиночку даже с первокурсниками школы! Означает ли это, что нам не стоит больше ждать от противников благородства?
Сейчас я впервые чувствую, каков твой гнев. Он обжигает. Даже в сражениях твое лицо остается невозмутимым, а сейчас брови сошлись над переносицей и взглядом можно пугать. Я вижу тебя как впервые, как без маски, и мне делается жарко, будто слишком близко наклонился к костру.
- Но ты справился с задачей, Соби-кун, - не подтверждает и не отрицает твоих обвинений Ритцу. - Ты победил. Я недаром тобой горжусь.

- Благодарю вас, - откликаешься ты ровно. - Мне просто повезло с Жертвой.
Это - обо мне? Я закусываю губу. Честно, что ли? Значит, я все правильно делаю, ты меня не успокаиваешь?
- Почему ты не хочешь привести Рицку сам? - начинает сэнсей так, как будто его осенила великолепная мысль. - В этом случае…
- Я исполняю приказ Сэймэя, - крылья носа у тебя вздрагивают. - Вы же знаете, что я не могу ослушаться.
- Разумеется, можешь! Сэймэй мертв, и…
- Нет.
- Ты не можешь избегать меня всю жизнь, Соби-кун! И стоишь лучшего, чем какой-то неопытный ребенок! Неужели тебе хочется забыть годы, проведенные в школе?
Ты хмыкаешь и отвечаешь очень тихо:
- Даже если я хотел бы, боюсь, не получится. Доброй ночи.
И одним движением захлопываешь телефон.
Хорошо, что я сидел у тебя под рукой - кажется, что ты вот-вот упадешь назад.
- Соби! Соби, я здесь, слышишь!
- Рицка… - ты опускаешь голову, волосы падают на лицо. - Все в порядке.
- Я вижу! - встаю на колени, удерживая тебя за плечи. - Посмотри на меня! Соби, пожалуйста!
Ты поднимаешь ресницы - глаза кажутся почти черными.
- Что мне сделать? - спрашиваю по-дурацки. - Чем тебе помочь?
Ты медленно качаешь головой.
- Скажи мне, Соби! Я приказываю!
Крайняя мера, но выхода нет. Ты вздрагиваешь, во взгляде появляется знакомое непонятное выражение.
- Я приказываю тебе! - повторяю отчаянно.
- Иди… сюда… - сдавленным шепотом откликаешься ты и кусаешь губы, будто пытаясь болью удержаться на краю обморока.
Я тебе нужен… Я тебе нужен не только чтобы…
Ты обнимаешь меня крепко, словно никогда не отпустишь. Ладони ерошат мои волосы, гладят спину, пропускают через кольцо пальцев хвост и снова поднимаются к лопаткам. Ты дышишь неглубоко и очень часто.
Когда Йоджи чуть не умер после атаки, как ее, Кои, Нацуо все время сидел, держа его за руку, или лежал, обняв и прижав к себе. А тот в первый день даже в сознание не приходил, и все равно, потом, как только глаза открыл, сказал первым словом спасибо. Они тогда таким взглядом обменялись… Мне было неловко, что я заметил. И мне стало лучше вчера, когда ты в парке мне руку протянул. После оков казалось, идти не смогу - а даже в магазин заглянули… Тебе тоже легче, когда я рядом?
- Рицка… - шепчешь ты, и мне опять становится жарко, как когда я понял, что ты из-за меня рассердился на сэнсея.
- Ты правда считаешь, что тебе повезло? - спрашиваю почти беззвучно, невидящими глазами глядя на прислоненную к стене картину. - Что я справлюсь?
- Ты уже справляешься, Рицка, - твои губы прижимаются к моей шее, - я горжусь тобой.
Я не знаю, что ответить. Судорожно обнимаю, зарываюсь лицом в твои волосы, пытаясь не дрожать.
- Ты справляешься, - твои ладони спускаются ниже, скользят по пояснице, по ногам, вот бы ты так и не переставал меня гладить. - Твоя поддержка очень много значит. Когда ты веришь в меня… верю и я.
Я замираю. Кажется, это первый раз, когда ты сам мне сказал.
- Спасибо… - Не знаю, за что благодарю. Наверное, за все сразу. Что защищаешь меня, что дал услышать разговор… - Соби.
- Да?
- Этот сэнсей… Если он прикажет тебе вернуться?
Ты качаешь головой, не ослабляя объятия:
- Он не может. Не имеет права. Я его ученик, но не Боец и не был им.
- Но ведь… тебе же плохо, когда он звонит!
- Это часть воспитания.
Ты не даешь задать вопрос, каким у тебя было воспитание в Семи Лунах - запускаешь пальцы в волосы на моем затылке и осторожно тянешь, чтобы оказаться со мной лицом к лицу. Я сопротивляюсь, но молча и не очень сильно.
Ты ласково проводишь ладонью по моей горящей щеке:
- У меня есть Жертва, Рицка. Я говорил, тебе не стоит опасаться моего ухода.
- А я как ты, - я фыркаю. - Я тебе тоже твержу-твержу, а без толку!
Ты поднимаешь бровь:
- Ты быстро учишься.
Я недоверчиво смотрю на твою улыбку:
- Чему?
- Всему, - ты вздыхаешь. - И спорить тоже.
Значит, тебе лучше. Порываюсь вскочить, забыв, что ты меня обнимаешь, и, конечно, только дергаюсь и остаюсь на месте. Хочу возмутиться - но так и не нахожу подходящих слов.